Пожиратель огня

Кулл скакал во главе отряда из нескольких сотен Алых Стражей и пиктов Ка‑Ну. Лига за лигой стелились под ноги его неутомимого фарсунского скакуна. Зеленые долины Валузии сменились горячими песками пустыни Хонана, которые в свою очередь уступили место тучным нивам Малых Княжеств. Но вот уже и те перешли в бескрайние туранийские степи. И наконец, на юго‑востоке еле различимой черной полоской показались горы Коф, в которых и брала начало река Стагус. Что лежало за этими горами, было никому не ведомо, и многие считали этот исполинский горный хребет стеной мира, на которой покоится край небес.

Впервые за много лун, пролетевших со дня его триумфального возвращения в Хрустальный Город из Змеиного Королевства, Кулл по‑настоящему наслаждался жизнью, вдыхая полной грудью воздух вольной степи.

Долгие дни лихой скачки принесли атланту больше пользы, нежели все усилия Эл‑Та и Кутулоса. Может быть, теплая постель и приторные микстуры и хороши для изнеженных благами цивилизации валузийцев, но Кулл знал, что лучшее лекарство для настоящего мужчины – вольная жизнь.

Все заботы и труды остались позади, за стенами Хрустального Города, и сейчас перед ним лежали лишь бескрайние просторы, отделяющие атланта от далекой Муджарии.

– Валка! – крикнул он Брулу, стараясь перекричать безумный топот сотен копыт. – Что может быть лучше подобной скачки!

Копьебой радостно оскалился в ответ:

– Свист ветра и звон мечей – вот что придает жизни смысл!

– В засасывающей роскоши Башни Великолепия я чуть было не забыл об этом, – ответил пикту Кулл. – Но в душе я все тот же варвар, что и десятки лет тому назад!

От переполнявших его энергии и радости Кулл привстал в стременах и, запрокинув голову к небесам, во все горло проревел свой боевой клич. За его спиной степь содрогнулась от слитного ответного выкрика сотен глоток. Алые Стражи и пикты взвыли словно волчья стая, отвечающая своему вожаку.

Солнце уже садилось, когда Кулл подал знак сбавить ход. Пора было останавливаться на ночлег. До летней резиденции Великого Хелифа – города Турхунгабада – оставалось не более трех переходов.

Расположившись поздним вечером у костра Ка‑Ну и Ту просвещали Кулла относительно обычаев и особенностей характера «детей пустыни», как муджарийцы сами себя называли.

– Больше всего муджарийцы почитают личную доблесть и честность, – говорил атланту Ту. – Данное ими слово нерушимо. Однако настоящий муджариец избегает обещать что‑либо конкретное, пока не убедится, что его собеседник соответствует его понятиям о чести. Поэтому будь готов выслушать миллион расплывчатых заверений в дружбе и уважении…

– Ага, – кивнул Ка‑Ну. – В искусстве ходить вокруг да около «детям пустыни» точно нет равных!

– Несмотря на то что все важные вопросы будут решаться во время пиршеств, сопровождаемых обильными возлияниями, постарайся не расслабляться, Кулл… – продолжал поучать атланта старый валузиец. – И не забывай, что основная твоя задача – добиться от Великого Хелифа конкретных обещаний…

– Слушай, я оставляю всю эту говорильню на твое усмотрение. – Куллу порядком надоел этот разговор. – Если твои слова верны и больше всего им по душе мужество и доблесть, я уж как‑нибудь сам столкуюсь с этими «детьми пустыни»! А если они просто досужие болтуны, что толку в подобных союзниках?

– Не скажи, – покачал головой Брул. – Мне один раз довелось столкнуться в бою с муджарийцами. Это было много лет тому назад, я тогда служил в армии Туранйи. Так вот, тогдашний король Турании Шобул, язви его в печень, надумал отхватить часть территории Великого Хелифа и во главе сорокатысячной армии вторгся в Муджарию.

– Этот недоумок решил, что дроматарии – не более не менее – чем выдумки, распространяемые коварными муджарийцами. – Брул хорошенько приложился к мехам с вином.

– Не успели мы закончить второй переход, как на нас обрушилась настоящая лавина этих «выдумок». – Брул сплюнул в костер. – Земля затряслась так, что все решили, будто началось землетрясение. Муджарийские боевые дроматарии, закованные с ног до головы в шипастую броню, прошлись по воинству Шобула словно бык по гончарным рядам. А то, что осталось после этого, можно было собирать с песка ложками.

– Я тогда потерял две трети своих конников, хотя мне и удалось вывести остальных своих людей с поля боя. С тех пор у фарсунцев новый король… и новая армия… – Брул покосился на Кулла. – Так что будь уверен, толку в подобных союзниках предостаточно.

– Ладно, скоро увидим, какие они вояки на самом деле, – хмыкнул Кулл, хотя на него произвел впечатление рассказ Брула, военный опыт которого он ценил. – Лучше расскажите мне, что за человек этот Великий Хелиф.

– Я уже говорил, что его зовут Асаф бер Барахия, – сказал Ка‑Ну, зябко кутаясь в толстую меховую накидку. – Но обращаться к нему следует именно Великий Хелиф. Это сын предыдущего Великого Хелифа Хекмета, павшего пять лет назад жертвой наемного убийцы, подосланного неким Масрудом, вождем аддитов – одного из кочевых племен пустыни.

– Похоже, нигде нет покоя королям, – заметил Кулл. – Но продолжай…

– На трон Муджарии взошел законный наследник Асаф, которому тогда было всего пятнадцать лет, – продолжил Ка‑Ну, изрядно отхлебнув из меха со сладким зарфхаанским вином. – Если кто‑нибудь надеялся, что сможет навязать мальчишке свою волю, то жестоко просчитался, потому что Асаф показал себя мудрым и жестоким правителем. Возглавляемая им армия обрушилась на племя Масруда, и все уцелевшие после побоища еретики – и мужчины и женщины – были посажены на колья, смазанные ядом песчаного скорпиона. Говорят, что несчастные умирали в страшных муках в течение трех дней.

– Клянусь железными перьями птицы Ка, решительный малый! – рубанул ладонью воздух варвар. – Правильно сделал, так мерзавцам и надо! Впредь и другим наука…

– Видишь ли, в Муджарии совершенно не уважают человеческую жизнь, – в ответ на взгляд Кулла поспешил оправдаться Ту, – В отличие от просвещенной монархии Валузии, эти дикари практикуют чистой воды тиранию!

– Править должен один человек, – поддержал Кулла Брул. К его мнению присоединился и Ка‑Ну.

– Я не собираюсь обсуждать с необразованными варварами принципы справедливого государственного устройства! – рассердился Ту.

Кулл успокаивающе похлопал старого валузийца по плечу.

– Продолжай, Ту.

– А чего продолжать. – Старик все еще дулся. – Так вот он и правит Муджарией уже пять лет… Но слово его – действительно закон для «детей пустыни», – признал Ту.

– А правду говорят, – обратился к валузийцу Брул, – что Великий Хелиф по ночам превращается в огромного филина и летает над страной, чтобы быть в курсе всех событий?

– Насчет превращений – полная чушь! – засмеялся Ка‑Ну. – Но мои шпионы доподлинно выяснили, что Великий Хелиф действительно частенько переодевается в простую одежду и в сопровождении своего советника Фейсала бер Карима отправляется бродить по столичному Бархему.

– А он не опасается, что на него могут напасть? – удивился Брул.