Правитель Атлантиды. Книга 1

Вскоре все просьбы были изложены. К Рудольфу Первому и к его советникам обращались не раз, и король, скорее всего, игнорировал их просьбы, раз они решили устроить мятеж. Принц понимал, что его воздействие на сознание отца не осталось незамеченным королем и членами семьи, но от народа он постарался это скрыть, не желая уронить авторитет отца и посеять зерна враждебности по отношению к нынешнему правителю. Эфен ослабил хватку, опуская вожжи и позволяя народу очухаться, снова себя ощутить свободным. Он наложил последний раз волны спокойствия, заставляя их думать, что они сами приняли решение не бунтовать, а просто высказаться правителю, чтобы тот их точно услышал и принял меры.

– А теперь мирно расходитесь по домам и спите спокойно.

Эфен сделал предпоследний бросок, а потом закрепил в сознании отца, что он должен, по возможности, решить эти проблемы на свое усмотрение. Принц редко позволял себе воздействовать на отца, но, увы, он сейчас был слишком возбужден и разгневан, чтобы услышать своего сына и попытаться решить проблему миром. Несмотря на то, что пришлось бы сжать волю народа для подчинения королю, без оружия бы не обошлось. Ментальное воздействие лучше, чем бессмысленное кровопролитие, хотя иногда и оно нужно. Последним усилием принц отправил импульс тем, кто хотел смерти короля и свергнуть монархию вовсе, заложив в них программу самоубийства. Приспешников Ника он ненавидел всеми фибрами души, хотя атлантам не положено испытывать это темное, вязкое как болото чувство.

Принц на ватных ногах пошел на выход с балкона, чувствуя, что мир ускользает, словно ветер сквозь пальцы. Оказавшись наедине с собой, Эфен обессиленно сполз по стене, весь взмокший и почти ничего не видящий вокруг, он морально готовился к конфликту с отцом. Такую выходку он не спустит ему с рук, тем более для отца не стало тайной, что сын применил воздействие на его сознание. Принц прекрасно осознавал, что отец ничего ему не сможет противопоставить в ментальной борьбе, поэтому он воспользовался своими силами. Он был сильным псиоником, развивал свои способности до предела и продолжал работать над своим сознанием, желая даже переплюнуть Мисию.

Эфен ничего не видел вокруг, и это его напрягало. Мир не желал оставаться видимым, плавно ускользая прочь. Его била дрожь от перенапряжения, тошнило, банально не было сил, чтобы встать. «Дожили, принц сидит на полу!»

– Я позову врача, – услышал он издалека голос сестры.

Эфен попытался подняться, но тщетно: силы его оставили.

– И как… – раздался рык отца, но оборвался тут же.

Принц пытался сфокусировать взгляд, но он отказывался подчиняться.

– Всё хорошо, – произнес сухими губами инфант. Всё же Эфен сделал над собой усилие и плавно встал, опираясь о стенку. Мир кружился, грозясь снова его опрокинуть. – Просто не рассчитал силы. Истратил все, испугавшись, – дальше слова не произносились. Принца мутило.

– Выпейте, – прозвучал знакомый голос в голове принца. Ему подставили к губам флягу, а может, стакан. Эфен сделал сначала несколько неуверенных глотков, потом выпил залпом приторную густую жидкость. Сознание передумало покидать тело, и, наконец, зрение вернулось. Его окружали мать, отец, врач и младшая сестра Аринока.

– Вам лучше? – обеспокоенно поинтересовался доктор.

– Лучше. Спасибо вам, мистер Клайд, – ответил принц. Когда доктор ушел, он посмотрел на отца, в его взгляде исчезла тревога, и снова появился гнев.

– Как ты объяснишь свое поведение? Может, ты уже строишь заговоры по завоеванию трона? – накинулся отец.

– Да, Эфен, ты не имел права так поступать, – поддержала отца мать.

– Окей, два против одного, – заметил он, усмехнувшись. – В чём вы, отец, еще меня обвините? В соучастии в интригах вашего ненаглядного брата? Только спешу вас огорчить: я пока не горю желанием править. Я хочу гулять, напиваться и приходить домой без задних ног, участвовать в турнирах и зажимать красоток в углах, заниматься исследованиями в лабораториях, выводя новые расы и следя за их развитием. Государственные дела слишком много отнимают времени, лишая возможности заниматься личной жизнью. Повластвовать еще успею, ближе к двадцати трем годам желание появится, а возможно, и позже. Я перед вами чист, как всегда, и верен вам. Подчиняюсь вашей воле, как и все, отец, – Эфен сжимал и разжимал кулаки. Принц вполне пришел в себя, хотя еще и ощущал слабость в чреслах.

– А что отец должен был подумать про тебя, когда ты воспользовался своими способностями, подавив волю правителя? – заметила сердито мама.

– Мама, не лезьте в наши отношения с отцом, я без вас разберусь.

Сын не успел опомниться, как тяжелая рука отца ударила по губам, разбив их. Эфен рукавом рубашки утер кровь с губ, заметив, что сестра жмется к нему.

– Как ты разговариваешь с матерью? Извинись немедленно! – повелел отец.

А сестра негромко хихикнула, сказав:

– Кто‑то больше не сможет целоваться с девушками.

Принц улыбнулся.

– Переживем. Позволите идти, отец? – спросил Эфен, проигнорировав слова короля.

– Пока не извинишься перед матерью – никуда не пойдешь, – ответил он холодно, смотря так, как будто хотел просверлить в сыне дыру.

– Зачем вам мои пустые извинения? Они прозвучат неискренне и будут сказаны лишь для того, чтобы вы мне позволили уйти, – сказал негромко инфант, глядя в разгневанные глаза отца. Под кожу заползал холодный страх. В гневе отец был страшен, и Эфен это знал не понаслышке.

– Вообще, папа, – сказала принцесса, выйдя вперед. – Я попросила Эфена в… – Эфен блокировал ее мысли, за что был награжден рассерженным взглядом сестры. Брови отца поползли вверх.

– Она здесь ни при чём, – вступился за нее принц. Аринока пихнула его локтем в бок, за что едва не получила, но он промахнулся, ударив в стену, когда сестра отклонилась. – Гребаные рефлексы, – выругался принц. – Когда это пройдет, отец, позвольте идти.

– Иди, но после ужина жду тебя у себя в кабинете. Слова – это пустой звук; тебе, мой сын, придется делом доказать свою верность мне, – отец взял под руку мать, и они удалились.

– Зачем ты не дал мне договорить? Теперь отец тебя будет во всём подозревать.

Принц поднял сестру на руки, покружил немного, затем опустил на землю и сказал:

– Он всегда меня подозревал и будет подозревать. Это нормальное явление между наследником и королем.

Аринока надула губы, сказав обиженно:

– Это неправильно. Леон говорила, что мы должны доверять друг другу, чтобы не сеять зерна раздора. Мирослава говорила то же самое.

Брат кивнул, взял сестру под локоть, и они пошли к тронному залу; скоро должны подать ужин, надо себя привести в порядок. Принц скрылся в своей опочивальне, где его ожидал слуга.

– Вы с кем‑то подрались? – спросил он.

Принц покачал головой.

– Помоги мне переодеться, – повелел он.