Право на жизнь

Я часто представляла себе, как все могло бы обернуться, если бы на мне не было этой отметины… Раздраженно потерев предплечье, я таки встала на указанное храмовником место.

Как бы прошла моя жизнь, если бы я росла, как другие, с мамой и папой? В окружении любви и заботы. Свободная.

Каменный пол холодил босые ступни, я невольно поежилась, жалея, что нам не дали обуться. Какие же глупые мысли лезут в голову в последние минуты жизни…

Я не раз задумывалась, что, возможно, неспроста наш мир окружен пустошами, населенными невероятными монстрами, жаждущими человеческой плоти… Почему все устроено именно так, не иначе? И неужели там, за этими пустошами, ничего нет? Но неугодные вопросы вызывали гнев у учителей, а книги содержали лишь хвалебные речи в честь Создателя. Я спрашивала и у прочих, за стенами обители, но никто так и не дал мне ответа. Люди в основном предпочитали переложить ответственность на служителей храма, просто закрыть глаза на то, что раз в пятьдесят лет приходится чем‑то делиться… В том числе и собственными детьми.

Тяжело вздохнула. Стены храма давили своей мощью. Было душно, приторно пахло благовониями. Я продолжала стоять там, где меня оставили, не в силах сделать и шага, от сковывающего ужаса. Нарастающее чувство опасности уже вопило внутренним голосом – «приближаются!»

«– Тебе не говорили, как оно будет? – Тихим летним вечером компания друзей сидела на небольшой поляне вокруг костра. Солнце уже опускалось за горизонт, обагряя небо последними отсветами.

Юная девушка, устроившаяся чуть ближе к огню, чем остальные, подняла взгляд на рыжеволосого парня. Рослого, широкоплечего. Его зеленые глаза смотрели на нее с тоской. Девушка покачала головой.

– Нет… – Тихий голос не мог передать всю ту бурю эмоций, что царили сейчас в ней. Но друзьям она не покажет ни единой грани своего страха. Только не им. – Конечно, нет.

Она улыбнулась. Ласково, по‑доброму. Ей было больно расставаться со всеми ними… С теми, кто открыл ей настоящий мир, впустил в свою жизнь, дал возможность хоть ненадолго, но все же ощутить себя частью того, за что ей придется умереть. И сейчас она была благодарна».

Внезапно навалилась слабость. Я рухнула на колени и краем глаза заметила, что и остальные девушки повторили это движение, а двое или трое, уже просто лежали на каменном полу.

Голоса, гулявшие в стенах этого жуткого зала, стихли. Храмовники замолчали и, пав ниц, вытянув вперед руки, уткнулись лбами в пол.

Мутная пелена застила глаза.

Ненависть в моей душе пыталась пересилить страх. Я ненавидела этот день всю свою недолгую жизнь, даже когда он еще не настал, когда до него были годы жизни… И сейчас эта ненависть, тихо взращиваемая во всех потайных уголках души, дала всходы. Начала греть изнутри. Аморальность, неправильность всего происходящего не давали покоя. Я не понимала, как существа, что создали нас, этот мир, могут просто играючи потребовать себе в уплату несколько жизней? В чем мы виноваты перед ними?

Я хочу жить!

Но не посмею уйти… Ведь там, за стенами храма есть те, кто мне дорог. Те, ради кого я здесь. Они оплачут меня, сохранят воспоминания, и часть меня все же останется жить в их сердцах. Я надеюсь.

В одно мгновение все свечи погасли, но лишь для того, чтобы загореться вновь ровным светом. И теперь их пламя сияло не рыжим, но ярко алым.

В следующий миг накатила волна удушающей боли. Казалось, весь воздух исчез. Оставалось лишь недоуменно пытаться вдохнуть, снова возвращаясь в страх. Непослушными пальцами, попыталась разодрать ворот балахона, казалось, это он душил меня. Но плотная ткань поддаваться не желала.

Еще немного и я совсем задохнусь. Кровь шумела в ушах, каждым толчком отдаваясь в голове тупой болью.

«Сдавайся…» – тихий посторонний шепот резанул сознание. Я тряхнула головой, желая освободиться от наваждения.

«Мои мысли – только мои!» – у меня забрали свободу, возможность выбора, саму жизнь… Уж свой разум я черта с два позволю кому‑то разбередить.

– Нет… – Ответ вышел едва слышимым. Голос звучал сипло, практически беззвучно, но… в следующий же миг, я задышала совершенно спокойно. Ни саднящей обжигающей боли в легких, ни даже одышки.

Недоумение, наверное, сейчас четко прорисовывалось на моем лице. Ведь мгновение назад я почти задохнулась!

Туман и серебристые звезды перед глазами рассеялись. Я, наконец, смогла отчетливо видеть. Оглянувшись – ужаснулась. Двое из девушек раздирали грудь, пытаясь унять иллюзорную боль, кричали что‑то бессвязное. Рассудок покинул их. Осталось лишь желание покончить с происходящим любым путем.

Я кинулась было помочь им, успокоить, объяснить, что все это им мерещится, что никакой боли нет, что они могут спокойно дышать. Но что‑то удержало на месте. Неведомая сила заставила оцепенеть. Мое тело не принадлежало мне сейчас. Я не могла не то что пошевелиться, но даже просто моргнуть без разрешения незримого хозяина.

Следующим же этапом этого адского балагана был антракт. Будто кто‑то опустил занавес на четверых из тех, кто еще не сошел с ума окончательно и справился с болью. Меня этот занавес не коснулся.

– Растленные… – послышалось со всех сторон вперемешку с тихим зловещим смехом. Кто‑то насмехался над нами, над ними… Над теми девушками, что сейчас оказались сокрыты от посторонних глаз. Тени, имевшие человеческие очертания, метнулись к ним, проникая под полог темноты. И в тот же миг стены храма отразили крики.

Я с ужасом наблюдала, как из‑под полога, один за другим вылетают окровавленные куски ткани. Один за другим… И крики. Боль, ужас, страдание. Воздух вокруг буквально наполнился ими. Еще немного и они обретут телесную форму, встанут перед тобой черными демонами, коснуться и тебя, проникнут под кожу и истязают точно так же, разрывая на куски.

Я бы закрыла глаза, зажала бы ладонями уши, чтобы не видеть, не слышать… Убежала бы прочь. Если бы могла. Но мне не позволяли отвести взгляда.

Тени рассеялись, оставив лишь бесформенные, растерзанные и изуродованные до неузнаваемости, тела. А я должна была смотреть.

Если бы неведомая сила не сдерживала мое тело, весь мой организм, я бы тотчас рассталась с тем, что ела сегодня. Но меня продолжали держать. Меня и еще пятерых, из тех тринадцати, что привели сюда. В этот ужас. В этот адский балаган, даже не объяснив толком, почему именно мы. Я не была готова к такому. Разве так обращаются с Избранными?!

Слезы уже подступали к глазам, но я зажмурилась, сдерживая их. Оцепенение начало отступать. Превозмогая подчиняющую силу, подняла правую руку, приблизив ее к лицу, ощущая невероятное сопротивление, будто перемешивала голыми руками почти застывшую патоку. Еще несколько секунд ошалело ее оглядывая, начала подниматься на ноги.

«Ради этого нас забрали от родителей? Ради этого мы жили в изоляции от остальных, не имея права на нормальную жизнь? Это и есть наша Великая Цель? Я не позволю так со мной обращаться. Я человек. Я есть! Я живая! Я не…»

– позволю! – Последнее слово вырвалось из моих уст уже вслух. И довольно громко, хоть голос и был явно охрипшим.