Право на жизнь

Он втянул носом воздух, склоняясь к моему плечу, скользя своими черными длинными волосами по обнаженной коже. Словно змеи.

Теплое дыхание обожгло кожу. Вздрогнула, но отступать уже некуда. Да и куда бежать?

Он придвинулся совсем вплотную. Еще немного и коснется кожей обнаженного тела. Казалось, даже воздух кругом начал плавиться от чувства отвращения, что я испытывала сейчас. Сдавленно всхлипнула, когда он снова с силой сжал запястье. Еще чуть‑чуть и, казалось, затрещат кости, ломаемые под натиском его сильных пальцев. Это отвлекло даже от осознания собственной наготы в соседстве с его разгоряченной кожей.

– Ох, прошу прощения, – отозвался с издевкой, – забываю, насколько вы, люди, хрупкие.

А в следующий миг зрение застила вспышка, уши заложило тугим звоном, будто эхо лопнувшей струны.

***

Проморгавшись, осмотрелась. Просторная комната, снова без окон и дверей. Но и не темница. Огромная кровать у одной стены. Стол с парой стульев у другой. Круглое зеркало над ним. Шкаф. На полу и стенах – мягкие ковры.

Запоздало поняла, что меня никто не держит. В комнате я была одна.

Колени дрожали. Обессиленная, опустилась на пол, на мягкий пушистый ковер, как же это было приятно после ледяных камней.

Растирая по щекам злые слезы, я пыталась прийти в себя. Но потрясение прошедших часов снова и снова нещадно било по нервам. В груди поселилась тяжесть. Я не могла унять нервных вдохов. Не могла унять соленые капли, что непрестанно текли по щекам.

Страх, осознание собственной беспомощности и неминуемой смерти – все это бесилось внутри меня. Нещадно билось, кромсая душу и в то же время сковывая ее. Грядущее страшило. Ведь он не собирался оборвать мою жизнь в одночасье… Он будет мучить, изводить, вполне вероятно причинит и физическую боль. Мне придется стать игрушкой в лапах отродья, которому поклоняются жители родного мне мира. А ведь они даже не догадываются, что представляют из себя!

И что таить… я завидовала тем, на кого не пал его выбор. Ведь меня наверняка ждет что‑то гораздо более изощренное, чем мучительная, но быстрая смерть.

Уставшая и опустошенная, все же нашла в себе силы подойти к кровати. Пока есть такая возможность, лучше воспользоваться благами, вдруг он потом решит снова вернуть меня в камеру? Забравшись под теплое одеяло, укрылась с головой и, свернувшись клубком, забылась тяжелым сном.

 

* * *

Не открывая глаз, прислушалась к собственным ощущениям. Ныло плечо, неприятно тянул рубец на спине. Но я по‑прежнему была в мягкой постели в окружении одеяла и подушек. Закопавшись поглубже в тепло пуха и перьев и посильнее зажмурилась.

«Никогда больше не стану молиться… Ни ему, ни кому‑то другому из семерых, ни даже Верховному Создателю… Все вранье. Вся эта религия – один сплошной обман».

Впрочем, сейчас, в мягком окружении, страх уже не терзал столь сильно.

А быть может, я просто приходила в себя. Теперь нужно начать думать. Хватит предаваться отчаянию. Из любой ситуации должен быть выход, так, Лилиана?

Но уже в следующий миг пришло понимание – я снова не одна. Опять эта волна силы. Он без слов оповещал о своем прибытии. Можно было не сомневаться, это демонов тюремщик. Главный среди всех этих выродков.

– Поосторожнее с эпитетами, человечка, – донеслось снаружи моей одеяловой крепости.

«Нечего читать мои мысли», – мстительно подумала в ответ. И уж чего не ожидала, так это услышать смех. Искренний мужской смех, совсем не зловещий.

– А ты, я погляжу, еще не до конца сломлена страхом? – кровать слегка просела, он сел рядом, – вылезай.

Одеяло потянуло прочь. Изо всех сил вцепилась в его край, но эту схватку мне было не выиграть.

Села на постели, пытаясь хоть как‑то прикрыться подушкой. Взъерошенная посмотрела прямо на него.

Расслабленный, на фоне белых простыней, он не казался таким зловещим, как прежде. Да и во взгляде не было уже такого презрения. А может просто мне хотелось так думать…

А он снова рассмеялся, глядя на меня. Сейчас, когда комнату освещал обычный дневной свет, я смогла разглядеть его получше. Как и положено Создателю, одному из Хранителей Семи Небес, он был безумно красив. И определенно знал об этом, сияя сейчас передо мной белозубой улыбкой. В нем не было смазливости или излишней брутальности. Четкая линия скул переходила в волевой подбородок. Миндалевидной формы глаза темно‑синие, почти черные. Волосы длинные, распущены, цвета воронова крыла. Я не ошиблась прежде, когда подумала, что габариты у него весьма не маленькие. Широкие плечи, сильные руки, мощный торс.

Он рассмеялся снова, и еще громче, когда я невольно отметила, что в уголках его глаз при смехе появляются нити морщинок. Я делала это не специально. Лишь смотрела, а подсознание уже самостоятельно сравнивало его с другими знакомыми мне представителями мужского пола. Он выглядел, почти как человек. Почти, потому как у людей я не встречала настолько идеальных черт.

Как же это было глупо и унизительно. Ведь я пленница, я должна ненавидеть его за то, что он делает, а сама сижу и разглядываю, отмечая его красоту.

– О, не волнуйся, маленькая, это не страшно. Ты можешь разглядывать меня сколько твоей душе угодно, – теперь его голос звучал теплее, чем в той камере. Снова появилась та вкрадчивость, которой я удивилась в храме. Интонации, которые он вкладывал в слова, напоминали мурчание сытого кота.

Медленно он начала приближаться. Глаза светились холодной синевой, на губах играла все та же вполне искренняя улыбка. Словно наваждение… С трудом подавляла желание протянуть руку и коснуться этого идеально лица. Взгляд его приковывал своим синим очарованием, и я готова была раствориться в нем, утонуть, отдать всю душу без остатка.

Остановись, Лилиана! О чем ты только думаешь?! Отпрянула назад, чувствуя, как зашевелились волосы на затылке, холодок пробежался вдоль позвончника. Адреналин застучал в висках, меня бросило в жар, и вместе с тем то ощущение эйфории, проникновенность его красотой испарились. Я снова едва боролась со страхом и подступающей паникой. Истинно мои чувства.

Тюремщик усмехнулся, отвел взгляд, сел прямо, больше не пытаясь приблизиться.

– Да, не ошиблись с тобой, маленькая, – фамильярно‑ласковое обращение еще сильнее выбивало из колеи. – Любая смертная уже бы таяла под моим взглядом и молила сделать своей, а ты пока находишь силы сопротивляться.

Порывисто и демонстративно отвернулась. На смену панике пришло смущенное оцепенение. Я сжалась, посильнее стиснув подушку, последний барьер между нами.

Пленитель же с удовольствием потянулся, демонстрируя игру мышц, и поднялся с постели.

– В шкафу есть одежда. Чуть позже подадут ужин, – едва договорив, снова исчез. Просто растворился в воздухе. Вот он был, а вот его нет.