Пробуждение троянского мустанга. Хроники параллельной реальности. Белая версия

– Ромочка проснулся, – обрадовал он сам себя, но вызов шел не от него. На аватарке красовалось личико его жены – Ирины Михайловны. Уже тридцать пять лет жена жила в США. Они расстались физически, но развода не оформляли, даже пару раз в году говорили друг с другом по телефону. Он вовсе не чувствовал себя брошенным мужем. Они даже виделись иногда. Несколько раз за последние двадцать лет жена устраивала ему гастроли в Америке.

Он навел курсор на аватарку и включил связь.

– Здравствуй, Андрюша, – первой заговорила жена. Как две капли воды она походила на свою мать. Тот же овал лица, те же лукавые глаза. Только прическа другая – с короткой стрижкой. За ее спиной, на экране компьютера, колыхались на ветру пальмовые ветви. Такая же ветка, но торчащая из пасти осла, красовалась на белой футболке Ирины. Под ослом буквами всех цветов радуги горела надпись: CANNES‑2019. Выглядела Ира молодо, на лице красивый загар. Для своих шестидесяти трех лет – просто превосходно.

Андрей расплылся в довольной улыбке:

– Привет, Ирочка, ты чего так рано? – вместо приветствия спросил он, хотя в Лос‑Анджелесе, где давно жила Ирина Разина, было одиннадцать утра. Он вновь устроился на стуле за письменным столом, открыл таки коробку с конфетами. – Ты ослов полюбила? Похож на Трампа, – засмеялся Андрей, но Ирина, зная его как облупленного, ждала, пока он выговорится, и молчала. – Много трупов на улицах? Ты сама‑то не болеешь? А то у нас такие ужасы показывают про Нью‑Йорк! Будто покойников хоронить уже негде, братских могил не хватает.

– В Лос‑Анджелесе спокойно. Машин меньше стало. Ты давно разговаривал с отцом? – Она резко поменяла тему гриппозных носов, соплей и трупов.

– Давно. Зачем уважаемого человека нервировать? Но он держится молодцом, Путина иногда поругивает. Ты чего меня вдруг вспомнила? – Андрей принялся жевать конфету, настроение заметно улучшилось. – Хочешь на гастроли пригласить? Я готов! – засмеялся он, но Ирина оставалась серьезной.

– Помнишь, четыре года назад, перед президентскими выборами, готовились твои гастроли по США для русских? – начала Ирина. – Протопить за Трампа.

– Конечно, помню, память у меня хорошая. Предлагали 20 тысяч за концерт. Чикаго, Нью‑Йорк, Майами, Лос‑Анджелес, Бостон. – Разин закладывал пальцы. – Сто косарей. Как нищему – я здесь на двух корпоративах столько получаю. За фанеру. И все равно в последний момент кинули! А я концерты в Сибири и Сочи отменил, новые носки купил, шнурки погладил, ботинки лакированные, фанеру по‑новому записал, – начал он придуриваться и звонко, по‑настоящему рассмеялся. – Ну ладно, не обижайся. Опять выборы на носу? – Андрей дурашливо, с одышкой запел:

 

– Белые розы, белые розы, беззащитны шипы

Что с вами сделал снег и морозы…

 

Ирина повернулась вполоборота от веб‑камеры и уставилась куда‑то в угол. Вместо нее на Андрея Александровича с ее футболки смотрел осел.

В его голове промелькнула обида, как будто жена не просто показала ему свое барское презрение, к которому он так и не привык за несколько лет далекой семейной жизни. Она специально надела футболку с огромной головой осла, который с любого ракурса смотрел тебе прямо в глаза. Вот и сейчас он уставился на Андрея, оголив желтые зубы и прищурив глаз, как будто предлагал другому ослу вместе выпить. Но ругаться, да еще в скотское время домашнего ареста, не хотелось. Ирина повернулась к нему, словно прочла его мысли о нанесенной обиде. Физически ощутила приближение знакомого приступа в стиле «моча ударила в голову» своего далекого московского мужа:

– Я не случайно футболку с животным надела. Это символ Республиканской партии США. В ноябре здесь выборы и Трамп опять предлагает тебе гастроли для русских по Штатам. Финальный концерт в начале сентября в Нью‑Йорке, на бейсбольном стадионе Shea, где «Битлы» давали первый концерт в США.

– Сколько? – спросил он уже серьезно.

– Чего «сколько»?

– Сколько концертов и сколько отгрузят за концерт? – перешел к деловому общению Андрей. Последние годы он торговался только с владельцами ночных клубов и небольших провинциальных стадионов. Их аренда стоила немного, и стадионы наполнялись почти под завязку. Посмотреть на тени прошлого, которые пели под ту же фанеру, как и тридцать лет назад, хотели многие. Да и билеты Разин «отгружал» по‑божески, по триста рублей.

– Пока речь идет о твоем согласии. Если ты говоришь «да», то планируется не меньше шестидесяти концертов за два с половиной месяца. Сначала Западное побережье, затем Чикаго и Канзас. Третья часть – Восточное побережье: Техас, Флорида. Далее на север со всеми остановками. Предпоследний концерт в Бостоне – там много давно осевших русских, финал – в Нью‑Йорке. Трамп в это время улетит на военную базу на Окинаве. Пресса, а она здесь очень влиятельная, будет сосредоточена на нем, ты спокойно отработаешь. Русские в Нью‑Йорке и без агитации всегда голосуют за республиканцев. Но им будет очень приятно – тебя примут как подарок.

– Таки шо? Это мой личный подарок миллиардеру Трампу? – вновь не удержался и съехидничал Андрей. Он отвалился на спинку стула, засунул очередную конфету в рот. Передние ножки стула оторвались от пола, он принялся медленно качаться. Через мгновение раздался треск, он чудом успел занять правильное положение, иначе рухнул бы на пол.

– Господь с тобой, Андрей Александрович! Пятьдесят тысяч долларов за концерт. Частный самолет и номера люкс в каждом городе.

– Плюс ты вернешься к мужу, – добавил он, скрестив пальцы рук на огромном животе.

– Вернусь, если ты избавишься от половины веса и станешь похож на прежнего Андрея, – без раздумий отреагировала она.

– С половиной веса точно буду похож на сироту, – в раздумье согласился он, считая общую сумму гонорара. Выходило три миллиона долларов. По курсу в рублях 240 миллионов рублей. В обескровленной коронавирусом Москве на эти деньги можно было купить целый этаж в доме дореволюционной постройки на Петровке или Мясницкой. Разин давно вкладывал гонорары в покупку квартир – с ними не страшно встречать пенсию. А он с детства боялся старости. Фактически готовился к ней всю жизнь. Даже приобрел три участка земли на Троекуровском кладбище. И этим был похож на американцев – те откладывают деньги на собственные похороны всю жизнь.

– Репертуар? – уже совсем по‑деловому спросил он. – Ты же знаешь, я пою пятнадцать песен плюс рассказываю про своего тестя Михаила Сергеевича, сравниваю концертную площадку, на которой выступаю, с «Лужниками», откуда выгнал Пугачеву с Кузьминым, даю зрителям номер телефона и читаю эсэмэски с вопросами. Два часа без перерыва, – перечислил он стандартный набор для выступления в приличном месте.

– Тебе виднее, – ответила Ирина. – Меланье все равно, их пиарщики просчитали, что важно само твое появление. Ты – их связь с родиной, которую все русские продолжают любить. Может, какую‑нибудь частушку безобидную пропоешь про Трампа, типа поддержишь критику демократов в его адрес. Народ посвистит, покричит – это всех подхлестнет, и комар носа не подточит.

– Меланья – жена Трампа? Ты с ней знакома? – с интересом спросил Андрей.