Пробуждение троянского мустанга. Хроники параллельной реальности. Белая версия

– Слушаюсь, разрешите идти? – спросил Олег строго по уставу.

– Не торопитесь, вам эту дверь не открыть, – ответил Чебриков, поднялся из‑за стола и подошел к двери. Опять что‑то нажал, и они вернулись в «приват» кабинета Чебрикова, а потом и в сам кабинет. Со стены на них смотрел то ли с ухмылкой, то ли с укоризной вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин.

Через несколько минут подполковник Калугин покинул здание на Лубянке и ровно через двадцать три часа докладывал свой план в той же комнате со свинцовыми стенами и дверями и тому же составу – двум верховным руководителям самой грозной спецслужбы мира.

– Первым пунктом плана будет организация скандала на отборочном матче чемпионата Европы по футболу между сборными СССР и Франции. Матч должен состояться 9 сентября. На нем в перерыве между таймами планируется выступление Аллы Пугачевой и Владимира Кузьмина – самой модной парочки в Советском Союзе. Билеты на матч были раскуплены в первую очередь, чтобы поглазеть на живую Пугачеву. План предусматривает замену Пугачевой и Кузьмина Андреем Разиным. Пугачеву лучше не предупреждать – перестроечные газеты сами сделают свое дело. Их читают сегодня все – от корки до корки. И «Комсомолку» и «Московский комсомолец», журнал «Огонек» и «АиФ».

Пункт второй. Свести Андрея и Ирину. Возобновить их знакомство, имея конечной целью завязывание романтических отношений. Лучшее время и место – Крым, где семья Горбачевых проводит лето в государственной резиденции. Андрей должен оказаться неподалеку, но так, что их встреча будет похожа на чистую случайность.

Пункт третий. Найти несколько одаренных в музыкальном плане детдомовцев и создать коллектив. Андрей как бывший сирота должен выступить инициатором его создания и стать руководителем. Аудитория 10–16‑летние, в основном девочки. Песни должны быть назойливыми и смазливыми. Про любовь. Чтобы звучали из каждого киоска шавермы, ларька с жвачкой, фантой и пивом. Их должны крутить на вокзалах и по радио. Там же продавать кассеты, как продают записи Вилли Токарева и Александра Розенбаума. Но главное – еженедельное участие группы Разина в телепередаче «Утренняя почта». Предлагается наделить товарища Разина полномочиями выпускать собственные концертные билеты, минуя профильные учреждения культуры. Название ансамбля должно ассоциироваться у поколения 10–16‑летних с любовной лирикой. Они должны видеть в мальчиках‑сиротах кумиров и сходить по ним с ума. Главное – взрывной рост известности сироты. Как говорят в эстраде – надо запустить Андрюшу в «ротацию».

Побочным эффектом проекта станет сбор неучтенной денежной налички. Деньги могут пойти на обеспечение наших операций в условиях резкого сокращения государственного финансирования.

Предлагаю на выбор несколько названий группы.

«Группа Андрея Разина».

«Маковый лай».

«Ласковый мак».

Это всё, – в заключение проговорил Олег. – Готов выслушать замечания и сделать корректировку плана.

Какое‑то время Виктор Чебриков и Владимир Крючков молчали. Впервые в жизни им пришлось слушать подобный бред. Тут страна разваливается, а время приходится тратить вон на что. Первым прервал молчание Виктор Чебриков.

– Я так понял, ты предлагаешь организовать «общак» Комитета государственной безопасности?

– Я бы назвал это «кассой для проведения спецоперации», – ответил Олег. – Мы будем знать о ней всё, но финансовой отчетности и бухгалтерии вестись не будет. Сегодня в стране нет наличных для выдачи зарплаты на заводах. Завтра не будет денег для нас.

– Ладно, валяем дурака уже скоро тридцать лет. Пара лет «сверху» обедни не испортят. – Чебриков посмотрел в сторону Владимира Крючкова: – Владимир Александрович, давай выбирай название, и закончим с этим. Дел хватает.

– Я бы скрестил.

– Чего с чем, – уточнил Чебриков.

– Назвал бы «Ласковый май».

– Ты как? – спросил Чебриков Олега.

– Простовато. Это вам не «АукцЫон» или «Полоса отчуждения». Но для девочек‑школьниц, наверное, в самый раз. Ансамбль соберу за пару недель, подтяну композиторов, Иосиф Давыдович поможет, Алла. А дальше – участие в гастролях, на разогреве. Через три месяца в Москву приезжает Вилли Токарев. Будет для «Ласкового мая» паровозом.

Генералы КГБ не стали вдаваться в детали. Главное – решение о продолжении плана Юрия Андропова было ими принято. А уж какой экзотикой от этого запахло – значения не имело. Прощаясь и подписывая приказ о переводе Калугина из Ленинграда в Москву, Виктор Чебриков вспомнил классическую и успокоительную для него самого фразу:

– Олег, ты понимаешь, что вся ответственность ложится на тебя?

– Так точно, Виктор Михайлович!

– И смотайся в Берлин. Попробуй найти немецких родственников американца. Остановишься в посольстве. Нашего посла в Восточном Берлине Вячеслава Ивановича Кочемасова я предупрежу. В твоем распоряжении будет наш сотрудник по линии внешней разведки. Его координаты получишь у товарища Крючкова.

Не обошелся без напутствия и руководитель Первого главного управления КГБ СССР – внешней разведки Владимир Крючков:

– Олег Данилович, я созвонился со своим бывшим коллегой по руководству внешней разведки ГДР – товарищем Маркусом Вольфом. Он уже три года как на пенсии, но обещал навести справки по немецким родственникам американца. Встретитесь с ним, поговорите.

Олег давно не бывал за границей. От перспективы съездить хотя бы в Восточный Берлин, попить немецкого пива с сосисками его настроение совсем улучшилось.

– Так точно, товарищ председатель! Разрешите идти?

– Идите. – Чебриков отвернулся от Олега, как будто потерял к нему всякий интерес.

В приемной Калугина ждал секретарь с телефонной трубкой в руке:

– Товарищ Разин на связи. – И он передал трубку Олегу.

– Андрюша, это Олег Данилович Калугин. Помнишь такого?..

…Выйдя из здания на Лубянке, он сразу бросился на вокзал: троллейбусом до Садового кольца, дальше на «бэшке» до высотки на Лермонтовской и бегом в военную кассу Ленинградского вокзала. Он мчался в Ленинград, чтобы забрать вещи и заполнить обходной лист.

Мысленно он уже попрощался с товарищами из Ленин‑градско‑Новгородской епархии. В его лицо подул ветер перемен. Тем временем сирота в далекой Тюмени уже паковал чемоданы. Билет на рейсовый самолет «Аэрофлота» в Москву ему вручил незнакомый человек в военной форме и фуражке с темно‑синим околышем.

 

Глава 7