Проклятая каста

В официальных источниках СССР об этой операции было принято отзываться только в восторженных выражениях, а Жукова советская пресса прямо носила на руках. Это, действительно, была первая успешная именно наступательная, а не контрнаступательная операция РККА с начала войны, в ходе которой фашисты были отброшены от Киева. Мать городов русских в этой истории стала для них аналогом Сталинграда, не даром штурмовал Киев тот же Фридрих Вильгельм Паулюс. Мощное наступление из непроходимого района Припятских болот явилось для немцев полной неожиданностью, что позволило легко прорвать их фронт и выйти в тылы развернувшейся вдоль Днепра группировке группы армий «Б» в составе 6‑ой полевой и 1‑ой танковой армий немцев. В отличие от Сталинградской битвы немцам не удалось бы здесь свалить свое поражение на низкое качество союзных румын и итальянцев, которых тут просто не было. Но именно по этой причине Киевский котел не стал роковым Сталинградским для генерала Паулюса. Удачно организованный командующим группой армий «Б» Эрихом фон Манштейном контрудар не позволил полностью оформить котел, а своевременное разрешение на отход позволило спасти окруженные части. Ситуация напоминала выход из окружения под Минском Западного фронта генерала Кирпоноса в июне 1941‑го. <примерным аналогом операции из реальной истории является Проскурово‑Черновицкая наступательная операция 1‑го Украинского фронта в марте‑апреле 1944 года под руководством того же Г. К. Жукова>.

– М‑да, Георгий Константинович, дали вы мне пищу для размышлений.

– Вы ведь не участвовали в разработке этой операции, – зашел с другой стороны Жуков, – так что взгляните на нее со стороны, не замыленным, так сказать, взором. И вы увидите, что никакого предубеждения против конно‑механизированных войск с моей стороны тут нет, а вот риск здесь совершенно неприемлем и даже губителен.

– Хорошо, я ничего не обещаю, но я подумаю, операция действительно выглядит сомнительной.

– Ну, вот и отлично, самое главное ведь, как будет лучше для дела, – Жуков быстро «добил» свою чашку и распрощался.

Посидев еще немного над остывающим чаем, я решал, как поступить, встретиться сейчас с Михаилом Потаповым, который, понятно, в курсе разработки маршала, или провести редкий вечер в семейном кругу. В результате пришел к соломонову решению, позвонил Михаилу по телефону и, не говоря, что я уже дома, договорился на завтра с утра встретиться у подъезда и прогуляться до Лубянки, поговорить перед совещанием. Когда я положил трубку, ко мне подошла Аня, спрятав, как всегда, лицо на груди, тихо произнесла: «Я соскучилась»…

 

9

 

Утром мы, как порядочная семья, втроем вышли из подъезда.

– Ладно, мы к Буденным, встретимся на совещании. Ваня, помаши папе ручкой. – Я чмокнул жену в носик, а Ванька, еще несколько раз оборачивался и махал рукой в варежке.

Когда мы собирались, и Аня сказала ему, что поедет к Буденным, он обрадованно завопил:

– К тете Маше, ура, я Сереже и Нине новых собачек покажу! – и побежал в комнату за вчерашним подарком.

Пока я смотрел вслед своим, направляющимся к станции метро Кировская, подошел и Михаил.

– Привет, пропажа, пойдем хоть прогуляемся, поговорим, я водителю сказал, чтобы ждал меня на Лубянке, – мы крепко пожали друг другу руки и направились в сторону Покровки.

Разговор сначала крутился вокруг второстепенных вопросов. Михаил рассказал, что после объединения Инспекций конно‑механизированных и мотомеханизированных войск, его назначили инспектором новой Инспекции Подвижных войск РККА.

– А вообще, в армии чувствую себя «чужим среди своих», – грустно сказал Михаил, – с уходом маршала Ворошилова отношение в НКО к Василию Константиновичу не улучшилось. Если бы не люди товарища Буденного, то и поговорить по душам не с кем было бы.

– Ну, так сейчас ведь товарищ Сталин взял на себя руководство НКО.

– Да, по крайней мере, на докладах не докапывается ни кто.

Помолчали: под ногами тихо скрипел снежк: Москву посетили морозы. С сибирскими, конечно, не сравнить, но, все же, хорошо, что без ветра, иначе прогуляться бы не получилось.

Я смотрел по сторонам и чувствовал какой‑то диссонанс. Военная Москва в хронике всегда была заставлена противотанковыми ежами, перекрестки перечерчены брустверами из мешков с песком. Оказалось, что я сказал об этом вслух.

– Какие ежи? – удивился Михаил. – Фронт более чем в 400 километрах. Даже ПВО в самом городе уже, во многом, свернуто. Немцы только в августе‑декабре 41‑го пытались проводить массированные ночные бомбардировки, толку особенного не было, а вот потери были серьезные. Так что сейчас воздушная тревога вообще редко звучит.

– Да, конечно, ты прав, – поспешил я исправить свою оплошность, и, чтобы перевести неудобный разговор, спросил: – А что вы там с товарищем Блюхером напридумывали, не зарываетесь, стратеги, действительно?

– Уже Жуков нажаловался? То‑то он тебя все искал, по всей Москве колобродил, все думает, наверное, что ты – кто‑то вроде «серого кардинала».

– Ты его не разубеждай.

– Почему?

– Ну, так надо, у Виктора спроси, он больше в курсе.

– Опять ваши чекистские тайны Мадридского двора. Так Виктор мне и рассказал все, если ему начинаешь неудобные вопросы задавать, он их сразу же заливает самогонкой…

– Он это могет…

– Ну, собственно говоря, на совещании сам все услышишь, мы ведь с маршалом не одни сутки просидели над картами, на рекогносцировки выезжали. Василий Константинович даже с Борисом Михайловичем советовался несколько раз, пока товарищ Сталин того в Сочи не отправил, что на него вообще не похоже. Но больно уж заманчивые перспективы, если все получится, то войне конец. И не такие уж беззубые наши конно‑механизированные корпуса перед тяжелыми танками, мы все дивизионные батареи ПТО заменили на танки Т‑34‑57, которые в мотомеханизированных корпусах меняют на Т‑34‑85.

– Ну, да, а еще зенитки, – добавил я, помня, что в моей истории немцы из своих зениток в 41‑ом выбивали наши Т‑34 и КВ, бывшие не по зубам их 37‑мм противотанковым «колотушкам».

– Конечно, и дивизионки тоже по тяжелым танкам могут работать.

– Понимаю, но объясни один нюанс: почему первыми нужно пускать наших цириков, а не мотомеханизированные корпуса?

– А… да тут все просто, первая операция будет на меньшую глубину, чем вторая, учитывая меньшую подвижность конно‑механизированных корпусов, ее может не хватить, чтобы совершить второй охват, когда немцы будут в более разреженных построениях, более подвижны, и уже будут знать, чего от нас ждать. Плюс больше шансов встретить сильные танковые контратаки резервами из тыла, с которыми, конно‑механизированным войскам сложнее будет справиться.