Путешествие в семьдесят седьмой

– Странная ты! Хотя, наверное, правильно. Не обижайся, но тебе уж точно сороковник‑то стукнул, а ты молодишься. Где взяла такие шмотки фирменные? Кроссовки вообще класс! У нас таких не достать даже по блату.

Кира нервно заерзала на стуле. Девушка все поняла:

– Хорошо, я тебе четыре бумаги поменяю по рубль двадцать. Завтра, если хочешь, остальные принесешь. Деньги будут.

Кира вскинула на нее взгляд, понимая, что она жестоко ее обманывает.

– Хорошо, – поняла путана недовольство Киры, – по рубль сорок, – ретировалась девушка. – И только потому, что ты от Ленки.

Кира, прикинув в уме, сколько у нее будет денег, согласилась, потому что по тем временам это было целое состояние.

– И квартирку тебе снимем. Сороковка в месяц. Устроит тебя? Но не здесь, а в Верхнем Яре.

Кира ликовала. Верхний Яр был в паре кварталов от бабушкиного дома и совсем рядом с маминым.

– Да‑да, я согласна, – быстро ответила она. – Звони прямо сейчас, чтобы никто не занял.

Девушка посмотрела на нее во все глаза.

– Звонить прямо сейчас? Откуда? У меня телефона в сумке нет, – рассмеялась она своей удавшейся шутке.

«Через двадцать лет твоя шутка перестанет быть смешной», – подумала Кира.

Она тихонько залезла в свою сумочку и на ощупь отключила айфон, только сейчас вспомнив про него и поняв какой опасности она подвергала себя, потому что был настроен будильник на пятнадцать ноль‑ноль. В это время Кира должна была давать директору отчет о прошедшем дне в первую смену. Должность завуча обязывала. Тем временем путана Олеся придирчиво осматривала доллары под столом.

– Ничего не понимаю, – промолвила она, – ты где их взяла? Вроде настоящие, но как можно так заездить купюру этого года?

Сердце Киры готово было выпрыгнуть из груди, но она сделала как можно более отрешенный вид и спросила:

– Берешь или нет? Мне Лена еще пару контактов дала.

На слове «контакт» Олеся вскинула голову, и Кира поняла, что болтанула слово, которое в данном контексте не употребляется. Но, видимо, решив не тратить драгоценное время на выяснение, но все‑таки поняв, о чем речь, а не то денежки по такому удачному курсу уплывут, Олеся тут же ответила:

– Ты че такая нервная? Имею право проверить, – и она стала отсчитывать Кире рубли.

Деньги она передала ей под столом, завернутые в газету. Кира достала из сумочки завалявшийся пластиковый пакет из какого‑то косметического бутика и положила деньги в него. Олеся подавилась дымом:

– Ну ни фига себе! Ты где такой козырный пакет отхватила? Продай хоть его.

Кира в недоумении посмотрела на темно‑бордовую котомку. Что в ней такого особенного? Но тут же вспомнила, что в восьмидесятые годы прошлого столетия иметь пластиковый пакет с принтом было роскошью. Такие были только что разве у детей дипломатов «неприсоединившихся стран». Кира улыбнулась внутрь себя, вспомнив кадры из фильма «Самая обонятельная и привлекательная», и решила схохмить еще раз:

– А это мне Татьяна Васильева подарила.

Теперь Олеся, подавившись дымом, все‑таки закашлялась.

– Серьезно? Та самая? Актриса? Врешь?

– Ну да, – кокетливо ответила Кира, – Дуэнья.

– Почему Дуэнья? – не поняла Олеся.

– Потом поймешь, – заверила ее Кира.

У нее проснулся какой‑то азарт. Она поняла, что может получить что‑то нечто большее, оказавшись в другом времени, чем просто страх и беспокойство о том, как бы не проколоться.

– Проехали, – использовала она снова современное словечко и быстро добавила. – Поехали в Яр.

Олеся вышла из оцепенения и кивнула:

– Поехали.

Квартирка оказалась очень милой и уютной, и Кире даже понравилась. Небольшой раскладной диван‑книжка, над ним традиционный ковер. На полу конечно же тоже был постелен палас. Еще в комнате имелся круглый журнальный столик, а черно‑белый телевизор «Рекорд» на ножках вообще вызвал у Киры бурю эмоций. Такой был в бабушкиной квартире. Кира вспомнила, как они вместе с бабулей обязательно покупали программу и подчеркивали в ней фильмы или передачи, которые хотели посмотреть, но таких было немного, ведь канала было всего четыре, из них только два центральных, а два местных обычно ничего интересного не показывали. И вообще целый день по телеку гоняли какую‑то муть, лишь вечером можно было посмотреть один или два стоящих фильма. А еще бабушка и маленькая Кира очень любили многосерийные фильмы, которые в нынешней Кириной жизни называли сериалами. Но самое большее количество серий было двенадцать, а не как сейчас – сто, а то и больше.

А вот программа на тридцать первое декабря – совсем другое дело. С раннего утра начинали показывать разные интересные передачи: концерты, мультфильмы, сказки, кино и телевизионные спектакли.

Ох, как Кира любила смотреть с бабушкой кино! Бабуля усаживалась на диван, а Кира устраивалась ей под бочок, и иногда засыпала в середине фильма. А еще они с бабушкой всегда с большим интересом смотрели фигурное катание. Болели, переживали за советских фигуристов. Елена Водорезова, Игорь Бобрин (бабушка ласково называла его Игорек), Ирина Роднина и Александр Зайцев, Людмила Пахомова и Александр Горшков – все они были словно их хорошие знакомые. Трансляции чемпионатов ждали и не пропускали ни одной.

Однажды, когда кто‑то из любимых фигуристов упал во время прыжка, бабушка от досады и обиды так хлопнула себя по лицу, что разбила очки и поранила лицо. Очки были всего одни, а не так, как сейчас у Киры лежали в каждой сумке и в каждой комнате. На следующий день бабушка пошла к доктору выписывать новые. Все это мгновенно пронеслось в голове у Киры, и она спросила у хозяйки:

– А телевизор работает?

– Конечно! – поджала губы та.

Это была женщина, видимо младше Киры, но ее хала на голове, некрашеные волосы, застиранный байковый халат и лишний вес сделали свое дело. Даме можно было дать все шестьдесят, тогда как было ей скорее всего не более пятидесяти.

А еще над столом висела картина «Неизвестная». У бабушки была точно такая же, но над диваном. Однажды Кира с Ликой так разыгрались и распрыгались на диване, что картина свалилась прямо Кире на голову, прорвав бумагу, или на чем там она была нарисована. Бабушка очень расстроилась, но дед так умело склеил полотно и снова водрузил на место, что никто ничего не заметил.

– Где ваши вещи? – поинтересовалась хозяйка, перебив Кирины воспоминания.

– Чуть позже мне привезут, – соврала Кира.

– Дайте ваш паспорт, – потребовала хозяйка.

Мозг Киры лихорадочно начал соображать, а сердце вот уже в который раз ухнуло вниз с такой скоростью, что женщина едва успела за ним.

«Срочно нужен валидол, – снова подумала она. – Без него мне здесь не выжить».