Руки, полные дождя

Анубис переоделся в футболку и накинул рубашку в красную клетку. Успел поставить свой плей‑лист и даже привести всё в порядок за барной стойкой, прежде чем пришла Джилл. Она была обычным человеком, работала в клубе уже несколько лет.

С Биллом, вторым администратором, Анубис в первый же день разругался в пух и прах, так что Сет заявил, что пусть они лучше работают в паре с Джилл – та куда спокойнее.

Анубису она нравилась. Может, потому, что не настаивала на своей музыке. Он сделал кофе, американо себе и капучино с воздушной пенкой для Джилл. Она уселась за барную стойку, начиная их традиционный ритуал.

– Майк хочет на Хэллоуин съездить к его родителям, – сказала она, аккуратно отпивая кофе. – Говорит, его мать готовит чудесный тыквенный пирог.

– Это же в пригороде?

– Пара часов езды. Настоящая деревня! Но Майк говорит, Дэнни тоже понравится. Он сможет нарядиться призраком и сходить с друзьями за конфетами.

Дэнни – маленький сын Джилл и Майка. Анубис даже встречал его один раз: Джилл тогда задержалась, отвозя отца в травмпункт (боялись, сломал руку, упав с лестницы, но обошлось) и попросила забрать сына из школы. Она, конечно, предупредила учителей, но те всё равно позвонили ей при Анубисе и отдали семилетнего мальчика после её подтверждения.

Дэнни пришёл в восторг от пирсинга, а вот татуировка на затылке его не впечатлила. Он заявил, что у родителей тоже есть картинки на теле. Но к тому моменту, как они дошли до дома, решил, что проколет бровь.

– Подрасти сначала, – хмыкнул Анубис. – Не шокируй маму.

– Ты так делал? – проницательно спросил Дэнни.

Анубис закатил глаза, но отвечать не стал, только крепче перехватил руку мальчика, чтобы тот не потерялся. Иначе Джил точно голову оторвёт, никакой Дуат не поможет.

– Не хочется бросать вас на Хэллоуин, – вздохнула Джилл. – Тогда тебе придётся работать с Биллом.

– Ой, пусть Кевин с ним общается, – отмахнулся Анубис. В некоторые особо занятые ночи, каким наверняка будет Хэллоуин, они всё же пересекались, но предпочитали находиться на разных концах стойки.

Когда закончили пить кофе, Джилл открыла клуб, а к шести часам подтянулись первые посетители. Молодая пара, люди, уселись за стойкой и попросили что‑то из коктейлей, на вкус Анубиса. Он думал всего мгновение, потом легко смешал и испытал ни с чем не сравнимое удовлетворение, когда парень и девушка улыбнулись: им понравилось.

В выходные работы больше, в уик‑энд клуб не закрывался до утра, по будням походил на обычный бар.

В этот день посетителей было необычайно много, так что Анубис едва успевал отдавать заказы и следить, чтобы посуда оставалась чистой, алкоголь не заканчивался, а посетители не скучали за пустыми бокалами.

Иногда он и здесь ощущал себя проводником. Для живых.

Они видели отражение мягкого неона в пузатых бутылках и истёртую барную стойку. Для Анубиса изнутри открывался стол и маленькие полочки, раковина и закатанное в ламинированную плёнку меню, криво прилепленное скотчем и отрывающееся с одного края.

Боги любили приходить в его смену, потому что Анубис знал, кто они. И доставал другие запасы, которые притаились за дверцами шкафчиков: те напитки, которые могли действовать и на богов. Настойки на водах Стикса и южноамериканских кактусах.

Когда выдался свободный момент, Анубис сполоснул руки и краем глаза заметил нового посетителя. Он привычно улыбнулся и направился туда. Его улыбка не дрогнула, когда он понял, что это Луиза.

В чёрной одежде, с длинными тёмными волосами и губами цвета перезрелых ягод:

– Привет. Можно обычный кофе?

– Какой?

– На твой вкус.

Анубис растерялся, впервые за вечер. С Луизой он и так уже сделал слишком много «на свой вкус». Но руки привычно засыпали зёрна, нажимали кнопки.

Луиза покрутила поданную чашку в руках, так и не отпив ни глотка.

– Отец рассказал, что ты здесь.

Гадес. Последнее время Луиза почти постоянно оставалась в Подземном мире, Анубис старался не лезть к ней без необходимости. На самом деле, её звали Макария, богиня блаженной смерти. Она предпочитала Луизу.

Большую часть времени она жила с людьми. Плод не любви, а короткой связи жрицы из Средневековья – она молилась своим богам, а ответил ей Гадес.

Макария не была богиней в полном смысле, как остальные. Её тело не старело и регенерировало как божественное… но после его смерти она и сама умрёт, как обычный человек, а не вернётся подобно богам.

– Как твой брат? – спросила Луиза.

– Нормально. Умирает.

В этом и проблема. Смертные переходят в загробное царство, которое им ближе. Существа, подобные Макарии, тоже могут выбирать, у них душа, как у людей.

Человеческие души не умирают. Божественные сущности исчезают навсегда.

– А ты как?

Она неопределённо пожала плечами.

– Тебя давно не было видно, – продолжил Анубис.

– В Подземном мире мне оказалось… удобнее. Когда заканчивается твой рабочий день?

– В полночь. Потом ещё час привести бар в порядок.

– Я подожду.

Анубис кивнул. Они пробовали поговорить после всего, что произошло, но выходило не очень. Может, на этот раз получится лучше.

К ночи людей стало меньше, они расходились, чтобы выспаться перед рабочим днём. Боги оставались дольше, но бар закрывался, так что они перемещались в ВИП‑зону со столиками. Луиза тихо исчезла, и Анубис убрал так и не тронутую чашку с кофе. Он прибирался за стойкой, но так рассеянно, что Джилл, закрывавшая кассу и пересчитывающая выручку, погнала его.

Уходить Анубис не торопился. Он сделал себе кофе, щедро сыпанув корицы. Устроился на стуле рядом со стеной бутылок. Терпко‑вяжущая пряность оседала на языке, пока Анубис думал, смотря на опустевшую барную стойку.

– Тебя вроде девушка ждёт? – спросила Джилл.

– Что? А, да.

– Ты не особо торопишься.

– Не знаю, что ей сказать. Я… напортачил.

Хмыкнув, Джилл вернулась к протиранию барной стойки. Бросив:

– Ты ей изменил?

– Эээ… нет. Вовсе нет.