Руки, полные дождя

– Ты для него батарейка? Значит, нужно разорвать эту связь, – нахмурился Анубис. – И ты будешь в порядке.

– Понятия не имею, как это сделать. И тогда сам Дуат начнёт разрушаться. Как Подземный мир.

Или возьмёт силу Анубиса, подумал Сет. Хотя с Гадесом ничего подобного не происходило, так что наверняка дело в том, что Гор воплощает чистую жизнь – и в то же время связан с мертвецами.

– Почему не сказал‑то ничего? – спросил Анубис.

– Не хотел, чтобы ты выбирал между мной и Дуатом.

Он поднял голову, сумрачно смотря на Анубиса. Тот ответил не менее долгим взглядом, потом возвестил:

– Мой брат – идиот.

 

Сет не считал количество коктейлей, но Анубис несколько раз уходил и возвращался с новыми, пока они все вместе сидели за столиками и обсуждали происходящее.

По всему выходило, что Геката действительно тихонько разрушает царства мёртвых и их границы. Дуат пока использовал жизненную энергию Гора, из‑за чего тот постепенно умирал.

– Может, для этого ей и понадобилась моя сила, – предположил Амон.

Он то ли не был пьян, то ли быстро протрезвел от новостей. Его пальцы отстукивали нервную дробь по столешнице.

– Ты о чём? – не поняла Нефтида.

– Солнечная сила. Геката повелевает тенями. Она могла объединить то и другое и создать оружие, которое пробьёт границы. Или сделает ещё какую‑то пакость.

– Не слышала о таком.

– Геката – богиня колдовства, если кто и может, то она.

Никто не говорил вслух, но наверняка подумали об одном и том же, Сет не сомневался: Геката выпустила Кроноса из Тартара, на это у нее ума хватило. Может, все было ради того, чтобы воспользоваться и его силой.

– Не представляю, зачем это Гекате, – нахмурилась Персефона. – Ломать царства…

Гадес возразил:

– Мертвецы – это сила. Энергия. Направь её в нужное русло, и она снесёт любую плотину. Или бросит всех богов на колени перед Гекатой.

Он не стал говорить, но Сет и так прекрасно помнил рассказы Гадеса: на самом деле, управлять мертвецами невозможно, это энергия, но она направлена во все стороны сразу. Смерть – это хаос, шок боли и пустоты. Вечность, которая неизмеримо больше любого человека или бога.

Геката может думать, что подчинит мертвецов, но у неё ничего не выйдет.

– Значит, придумаем, как её найти, – решил Амон.

Но Геката умеет прятаться в тенях. Её не отыщешь, пока она сама того не захочет.

– Завтра, – добавил Амон, хлопнув ладонями по столешнице. – У меня есть пара идей, но пока не встанет солнце, ничего делать не буду.

Возражений ни у кого не нашлось, и Анубис отправился за новой порцией коктейлей, хотя сам почти не пил. Так что Сет не удивился, когда к ночи, едва речь зашла о мотоциклах, Анубис предложил Персефоне:

– Не хочешь покататься?

– Сейчас?

– Почему бы и нет.

В прошлом воплощении Персефоны они так делали довольно часто. Гадес предпочитал автомобили, а вот Анубис с радостью катал на мотоцикле.

Они уходили под музыку, и Амон задумчиво смотрел им вслед. Он даже забыл пить.

– У меня плохое предчувствие, – сообщил он.

Мнительностью Амон не отличался, так что подобное заявление удивляло. Сет решил, что пить Амон не умел, так что не стоит ему больше наливать.

– Ты о чём?

Амон пожал плечами:

– Тени слишком густые.

Ничего подобного Сет не видел, но на миг ему показалось, будто в клубе запахло кладбищем – влажная земля и цветы.

 

7

 

Персефона любила мотоциклы.

Точнее, она любила всё, что могло дать ощущение стремительного полёта, когда кажется, ты вне этой вселенной, но в то же время пронзительно чётко её часть. Гадес относился к этому спокойно, но не разделял. Даже в нынешнее время предпочитал тёплый салон машины, пропахший землёй и орехами.

Обычно Сет с удовольствием искал что‑то новое, современное и скоростное. Персефона помнила, с каким небрежным изяществом он держался в седле, хотя лошади больше любили Гадеса и Анубиса. Видимо, была у животных какая‑то извращённая тяга к богам смерти.

Персефона помнила, как однажды, когда машины начали появляться, Сет купил одну и с восторгом рассказывал об этом Гадесу. Они гоняли по тогда ещё не очень хорошим дорогам, а однажды разбились. Персефона ощутила холодную тупую боль, когда тело Гадеса умерло. И тепло, едва божественная сущность вернулась в тело и сердце вновь забилось.

Анубис обошёл стороной повозки и машины, но, когда впервые сел на мотоцикл, который показал ему Сет, это сразу стало любовью. По крайней мере, так рассказывала Нефтида.

С тех пор у Сета всегда был мотоцикл. Он не ездил на нём сам, но дожидался, когда из Дуата приходил Анубис. И Персефона не упускала возможности с ним покататься.

– Твоя одежда не подходит для прогулок.

Они вышли из клуба, окунаясь в прохладу ночи. Дышащую влагой, но без дождя.

Персефона и сама знала, что её лёгкая курточка не очень греет, но другой при ней не было. Хорошо хоть в тёмных джинсах, а не в юбке. Она задрала нос и фыркнула, выражая, что думает о каком‑то там соответствии. Прищурилась:

– Ты ведь поговорить хотел.

Кажется, Анубис смутился. Опустил голову, рассматривая ботинки:

– Ну… да. Но это подождёт. Давай сначала прокатимся.

Достав из кармана резинку, Персефона завязала густые рыжие волосы в хвост и вскинула голову:

– Я готова!

Анубис таскал с собой второй шлем: Амон мотоциклы не особо любил, предпочитая машины, которые водил не он, а вот Сета Анубис порой подвозил. И Гора, с тех пор как он здесь. Персефона не знала, насколько Гору по вкусу такой транспорт, или ему плевать, на чём добираться из точки А в точку Б.