Русалочка с дипломом

– Ты раньше уже бывал наставником? – спросила Шелья.

– Нет, но с молодёжью возиться привык, – усмехнулся Конёк. – У самого девятьсот мальков в детский сад плавают.

– Девятьсот? – воскликнула Шелья.

– Да. Вся зарплата уходит на них, проказников. Пашу как конь.

– Повезло им с папулей… Вырастут – и переселятся со Дна куда‑то повыше.

Русалочка мечтательно уставилась вверх. Сквозь колышущееся мерцание воды блестели купола Светловодья, сделанные из гигантских спиральных раковин. На сушескрёбах горели неоновые огни, а в толще воды танцевали разноцветные лучи, похожие на свет прожекторов. Кое‑где пенились водовороты жемчужных пузырьков, которые спиралями уносились к поверхности моря. Какое существо производило эти пузырьки? И зачем они были нужны?

А ещё казалось, что на скалистых склонах росли ивы… Их ветви мерно колыхались, сверкая фиолетовыми листиками, похожими на серёжки. Между листьями росли ярко‑жёлтые плоды, по форме напоминающие полумесяцы. Интересно, что это за фрукты? И какой у них вкус?

Шелья вытянула шею и напряглась, как струна, тщетно пытаясь разглядеть. Она видела Светловодье только на книжных картинках и еще раз – внутри гадательного шара на уроке морского прорицания.

– Могу я туда подняться и глянуть одним глазком? – спросила русалочка у Конька.

– Нет. Только когда выплатишь долг, – непререкаемый тоном сообщил он. – Если сейчас всплывешь – морские стражи арестуют тебя и бросят в темницу.

Конёк указал на оранжевые пузыри, которые висели на нижней границе Светловодья. На них морским языком было написано: «Посторонним вплыв запрещен».

– Нам пора на Дно. В бюро по трудоустройству, – напомнил Конёк.

Шелья поникла и мрачно ссутулилась. Увидев, что русалочка расстроена, Конёк добавил:

– Слушай… Если устроишься на работу, то тебя могут отправить с заданием в Светловодье. Тогда‑то и рассмотришь там всё.

– Правда? – немного оживилась она.

– Конечно.

Шелья решительно сжала кулаки и задрала носик:

– Даю слово, что заработаю кучу жемчуга и моим детям ни за что не придётся расплачиваться!

– Детям?! – выпучил глазёнки Конёк. – Ты собираешься иметь детей?

Шелья со смущением накрутила прядку волос на палец:

– Знаю, что русалочкам романтика не свойственна…

– Конечно! Вы же луннорождённые! К тому же хладнокровные, как и все морские обитатели!

– Но моя кровь иногда нагревается, – робко заметила Шелья. – И хвостик краснеет, когда сердце трепещет.

– Любопытно, – хмыкнул Конёк.

– Встречу в Светловодье симпатичного русалуса и заведём милых русальчат.

– В детский сад записывайтесь заранее, – посоветовал Конёк. – Все места забиты на сотни лет вперед.

– Да ты что? А я сама буду их нянчить! – с вызовом произнесла Шелья. – Разумеется, после того, как сделаю головокружительную карьеру.

– А ты необычная русалочка, – сощурился Конёк. – Амбициозная слишком.

– Ещё бы! Глянь‑ка! – Шелья ткнула наставнику в нос свой диплом.

Диплом выглядел диковинно: перламутровая пластина висела на цепочке, которая обвивала талию русалочки. Пластина была похожа на чешуйку доисторической рыбы. На сверкающей поверхности были вырезаны русалочьи письмена.

– Мои оценки говорят сами за себя!

– Мне ничего не говорят, – признался Конёк. – Я в русалочьем языке не силён.

Шелья обиженно фыркнула.

– По предмету «Раскрытие уникальных даров» у меня пятёрка!!! – гордо воскликнула она.

– И что у тебя за уникальный дар? – спросил Конёк.

Шелья загадочно улыбнулась. Раскинув руки, она завертелась как юла, а потом рассыпалась на тысячи пенистых пузырьков! Белоснежная вьюга закружилась вокруг Конька, щекоча его со всех сторон. Этот поток источал аромат лилий и имел цветочный вкус.

Из пузырьков донёсся тихий русалочий смех. Он раздробился и превратился в булькающий хор.

– Ай! Ой! Как ты это делаешь?! – ошарашенно выпалил Конёк. – Это невероятно!

– Я же говорила… говорила… говорила… – послышались голоса Шельи.

Пузырьки вновь собрались, уплотнились и превратились в изначальную фигурку Шельи.

– Та‑да! – воскликнула она, словно фокусник, проделавший волшебный трюк. – Ну как?

– Великолепно! – признал Конёк, но тут же взял себя в плавники и уже более сдержанно молвил. – Неплохо, неплохо… Очень даже неплохо.

В его глазах Шелье почудилась не радость, а какая‑то тоска и невыразимая скорбь, будто он увидел не веселое представление, а расточительство чего‑то драгоценного.

– Надеюсь, твой дар когда‑нибудь засверкает, – дрогнувшим голосом сказал наставник. – А пока что… Нам пора в бюро, – мягко напомнил он. – Если не приплывем в бюро до заката, ты будешь считаться преступницей и тебя посадят в темницу. Но перед этим состригут половину волос.

– Но в волосах же русалочье бессмертие! – ужаснулась Шелья.

– Вот именно. Давай поторопимся, – сухо сказал Конёк. – За мной.

Шелья ещё раз обернулась к узорчатым воротам Академии, мысленно попрощалась и последовала за наставником в новые, неизведанные дали.

***

Шелья и Конёк направились прямиком ко Дну. По мере опускания лазурная вода стремительно потемнела и стала вовсе темно‑фиолетовой, напоминая разбавленные чернила. А ещё вода здесь была прохладной и немного вязкой, так что плыть становилось труднее.

Внизу простирался удручающий пейзаж: черные илистые луга бурлили и пузырились. В них застряли обломки кораблей и валуны. Присмотревшись, Шелья обнаружила, что это были не валуны, а спины гигантских… ржавых крабов.

– Что это такое? – пугливо прижалась русалочка к Коньку.

– Затонувшие щитобрюхи, – спокойно ответил наставник. – Не бойся. Они дохлые как уж тысячу лет. Город уже близко.

Вдали замерцало голубоватое зарево столицы. Город был обрамлен лесом черных водорослей, словно границей. Шелья и Конёк нырнули в эти дебри и поплыли вперёд. Скользкие стебли щекотали кожу и лезли в нос, но оказались безобидными.

– Добро пожаловать в Мутнополис! – провозгласил Конёк, когда они выплыли из леса.

Шелья ошарашенно застыла. Её разум пытался охватить бешеный ритм города, но не мог.