Серая Башня

Продолжал валить снег, король стоял шагах в десяти от нас, и густая пелена снегопада частично скрывала его, будто газовая занавесь. За королём смутно различались другие фигуры – кто‑то из свиты.

– Ваше Величество, мы узнали благодаря мастшу Рою, что одного из воров нашим стражам удалось поймать в день бунта. Я послал людей проверить темницы и пыточные.

– Хорошо, – король кивнул. – Когда закончите, отчитаетесь передо мной.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Король развернулся и двинулся прочь, к Серой Башне, Тольскер облегчённо выдохнул. Он отёр пот со лба и сказал:

– Пойдёмте, мастш Рой, пойдёмте.

 

 

Глава 8. Методы Тольскера

 

 

Я последовал за Тольскером. Он дошёл до длинного трёхэтажного здания и направился к боковой двери.

– Здесь, внизу, находится темница и пыточная, – бросил он на ходу.

Мы прошли в дверь, спустились по лестнице и попали в полутёмное просторное помещение. Стоял запах сырости, холод. Стены – из неровных булыжников, в подставках чадят факелы. Стражи, что дежурили здесь, узнали Тольскера и приветственно приложили кулак к сердцу.

– Даид и Сэлдэн уже здесь? – спросил Тольскер.

– Да, господэн. Прошли к темнице.

Тольскер хмыкнул и позвал меня за собой. Из помещения вели несколько коридоров, Тольскер направился в один из них.

Коридор был узкий, на стенах висели факелы. Сверху постоянно что‑то капало, под ногами хлюпало. Пахло сырым камнем и тухлятиной, вперемежку с травами, которыми окуривают помещения.

– Что за странный запах? – спросил я. – Будто мы в святилище Йолша.

– А, это благовонные травы, – ответил Тольскер. – Тут, знаете, временами жутко воняет. Ну, сами понимаете: трупы, гниение, испражнения… Вот работающие тут ребята и придумали – окуривать помещения пахучими травами. Ловкая выдумка, согласитесь!

Туннель вывел нас в просторное помещение, где располагались камеры. Они имели только одну стену – заднюю, боковые стены им заменяли решётки, то же – вместо фронтальной стены. По сути, заключённые находились полностью на виду у тюремщиков и друг друга. Внутри камер стояли лишь скамейки, на которых можно было сидеть или лежать – и это было единственной мебелью. На пол набросана солома. В углу каждой камеры стоит ведро.

Некоторые камеры были просторней, и там находилось несколько человек, некоторые – одиночки. Камеры тянулись вдоль всей стены, и помещение оканчивалось дверным проёмом, ведущим куда‑то дальше. В камерах факелов не было, те горели только на стенах, не соприкасающихся с камерами.

В одной из дальних камер кого‑то избивали, страдалец орал что есть мочи и молил о пощаде. Избивали двое, рядом также стояли два тюремщика.

– О, – сказал Тольскер. – Кажется, мои ребятки.

Он крикнул:

– Даид! Сэлдэн! Это вы?

– Да, господэн! – ответили из камеры.

Мы с Тольскером направились в их сторону. Заключённые в других камерах вели себя тихо и жались в дальний угол, в тень, смотрели на нас испуганно.

– Нашли кого? – спросил Тольскер.

– Нашли, – ответил один из подручных и вышел нам навстречу, второй продолжил избивать заключённого. Тот валялся на полу и стонал.

– Викорис «Пастушок», – сказал человек Тольскера. – Прибыл к нам в столицу из деревни, где всё детство пробыл пастухом, потому и получил такое прозвище. Три года служил младшим стражем. Был пойман во время восстания, как один из заговорщиков, арестован как раз у того выхода из Башни, что указал мастш Рой.

Тольскер кивнул, затем обратился ко мне:

– Желаете взглянуть, мастш Рой?

– Было бы неплохо. Нужно удостовериться, что это и впрямь тот человек, – я обратился к помощнику Тольскера: – Надеюсь, вы не слишком изуродовали лицо?

– Постарались не портить физиономии, мастш Рой, – с ухмылкой ответил он.

Мы вошли в камеру, Тольскер велел второму помощнику прекратить бить заключённого. Тюремщикам он приказал поднять человека на ноги. Избитый походил на безвольную куклу, руки и ноги болтались, как тряпки, он готов был вот‑вот потерять сознание.

Пока стражи держали заключённого под руки, один из людей Тольскера поднял его голову, потянув за волосы, чтобы мне было хорошо видно лицо. Другой помощник поднёс факел. Я присмотрелся к заключённому.

– Да, это он, – сказал я. – Тот человек.

– Отлично! – сказал один из людей Тольскера и радостно потёр руки. – Тащите его в пыточную.

– Его уже допрашивали? – спросил Тольскер одного из тюремщиков.

– Нет, господэн, до него очередь ещё не дошла. Тут у нас такой наплыв, что мы не справляемся.

– Ладно. Значит, мы будем первыми, – сказал Тольскер.

Тюремщики уволокли заключённого в тёмный проём коридора, за ними двинулся Тольскер и его люди. Я задержал его и сказал:

– С вашего позволения, я отдохну, присяду где‑нибудь здесь. Пользы от меня в пытках всё равно не будет, мастш Тольскер.

– Как угодно, мастш Рой. Мы сами разберёмся.

Они скрылись во тьме коридора, а я отыскал скамейку и сел. Нужно было собраться и привести в порядок своё состояние – пребывание в Серой Башне и использование Тэ‑сю А’ргаэ здорово выматывало.

Я достал трубку, достал кисет со специальной курительной смесью, зажёг огненную палочку – матчез – и закурил.

Я сидел на скамье, курил и ощущал, как расслабление разливается по всему телу. Конечно, было бы неплохо сейчас принять горстку целебного порошка и выпить лекарство, а потом кружечку‑другую отвара, но на данный момент всё, что я имел при себе – лишь курительная смесь.

Из коридора раздался вопль ужаса и боли.

Я, закинув ногу на ногу, сидел на скамье и курил в полутьме темницы, из коридора прозвучал сердитый окрик:

– Отвечай, собака, а то я тебе сейчас ухо отрежу!