Сердце ведьмы

Джудан лишь удивленно моргнул, когда я его настиг. Я сделал обманное движение правым кулаком, и когда он отшатнулся, врезал ему локтем поддых, а коленом в пах. Он на мгновение согнулся. Я воспользовался этим и вмазал ему кулаком по носу. Там что‑то с громким хрустом сломалось. Из носа ручьем хлынула кровь. Я быстро подался назад, чтобы меня не задел инстинктивный щелчок его зубов.

Из‑за этого отступления мне было труднее вернуться в положение атакующего. В очередной раз я осознал, насколько серьезно мне удалось отточить свои навыки. Джудан заметил мою невнимательность и наказал меня за нее, послав мне сильный удар в подбородок. Я навзничь упал на землю, в глазах яростно кружились черные точки.

Я мог бы признать себя нокаутированным. Тогда кошмар закончится, и я вернусь к своей жалкой жизни.

Но что‑то удерживало меня. Моя честь? Гордость? Монстр внутри меня?

Стиснув зубы, я выпрямился. Тут же стал терять равновесие, инстинктивно поднял руки… и тотчас получил еще один удар. Который катапультировал меня точно в центр круга. От моего падения песок взметнулся и засыпал мне глаза и рот. Мир перевернулся, и все стало черным.

 

Глава 10

Дарсия

 

Я была уверена, что он умрет.

Истекая кровью, он лежал на песке и не шевелился, а Джудан возвышался над ним, словно готовый в следующий момент его растерзать. Я не могла на это смотреть. Я должна была что‑то сделать. С колотящимся сердцем я дотронулась до руны сердца на большом пальце левой руки.

Она позволила бы сердцу упыря на короткое мгновение остановиться и дала бы Вэлу шанс подняться. С нарисованным кругом с заклинаниями я смогла бы справиться с помощью другой руны.

Однако прежде, чем я успела коснуться одной из двух рун, ко мне кто‑то подошел совсем близко. Я почувствовала на шее чье‑то дыхание.

И в недоумении увидела веселую физиономию Аднана Марджури.

– Что тебе нужно? – выдавила я, беспокойно глядя на круг. Чтобы не позволить гневу захлестнуть меня, я сделала глубокий вдох.

Мы с Аднаном не были в хороших отношениях.

Джудан тянул время, как будто ему нравилось видеть Вэла, лежащего у его ног.

– Он погибнет. Я думала, он твой друг! – я выдержала короткую паузу. – Или ты поступишь с ним так же, как со мной?

– С ним этого не случится. – Аднан слегка улыбнулся, отвечая на мой вопрос. – Разве он тебе не сказал? Правила были изменены.

– Что? – в изумлении я уставилась на человека, которого иногда ненавидела, а иногда просто принимала его существование. Взгляд скользнул по серповидному кинжалу на его бедре, и этот предмет вернул меня к действительности. – Сукин сын, – прошипела я, даже не зная точно, кого из двух мужчин имею в виду.

Я продиралась сквозь толпу. Щеки пылали от стыда за то, что я так обнаружила свои чувства. При этом я даже не понимала, почему для меня было так важно видеть Вэла не умершим. Кто он для меня? Несколько дней назад я даже не знала о его существовании, а потом он проник в мою жизнь, как паразит.

Может быть, я так отреагировала только потому, что на самом деле у меня все еще осталась совесть? И мне было не по себе из‑за заявления Вэла о том, что на моих плечах действительно лежит часть вины за все это?

Смешно.

Не прислушиваясь к крикам зрителей и не оборачиваясь назад, я покинула кладбище. Надо полностью посвятить себя работе. Вэла я вычеркну из своей жизни.

Очень удачно сложилось, что, когда я вернулась в свой уютный дом, меня уже ждали клиенты.

Тино дал им бланки, которые они должны были заполнить сведениями о своих болезнях и заклятиях.

Поскольку у меня не было комнаты ожидания, а у себя в доме я не хотела видеть столпотворение, мы с Тино поставили несколько стульев в палисаднике. Погода в Новом Орлеане в основном была без сюрпризов, и ожидание в тени большой финиковой пальмы большинству посетителей нравилось. Сейчас на улице сидели четверо. Две женщины среднего возраста, молодой человек с крупными бородавками на лице и домовой, державший газету тонкими длинными пальцами. Все они подняли взоры, когда я прошла мимо них и вошла в свою рабочую комнату. Я не теряла времени на бесполезные любезности и учтивость, которые конечном итоге ничего не значили.

И Вэла я тоже не приглашала сопровождать меня… и этот сукин сын еще имел наглость скрыть от меня, что правила были изменены. Конечно, если то, о чем проговорился упырь, правда. Я ему не особенно доверяла. Тем не менее… наверное, Вэл хихикал про себя, заметив мое волнение.

– Волнение! Это просто смешно, – прошипела я, швыряя свою сумку на кучку листьев посреди стола.

Тино уже разжег огонь, так что в рабочей комнате сделалось жарко. Я коснулась пальцем руны ощущений на внутренней стороне левого запястья. Полукруг, к окружности которого примыкал замкнутый круг с точкой в центре. Эта руна обладала множеством различных функций и применялась в зависимости от обстоятельств. Через несколько секунд она засветилась, и тепло стало уже не душным и жарким, а сдержанным и приятным. Температура комнаты при этом не изменилась, но я стала воспринимать ее иначе.

– Где Менти? – осведомилась я у Тино, пока мыла руки в керамической миске, где тролль несколько раз в день менял воду. Он был идеальным помощником и моим лучшим другом, но он явно скучал со мной. Иначе почему настоял на том, чтобы исцелить вилу?

– Я здесь, – отозвался маленький дух природы и помахал мне рукой с полки.

Я заметила, что все предметы на ней переставлены. Вместо моих книг и свечей там теперь стояла миниатюрная кровать, появился чайный светильник, служивший источником света, и спичечный коробок, исполняющий роль стола. Тино даже приладил занавеску, которую вила теперь отодвинула крохотной рукой.

– Я тут подумала, нельзя ли мне здесь остаться на несколько дней? Только до тех пор, пока я снова не почувствую себя лучше и не буду знать, куда мне уйти?

Нахмурившись, я переводила взгляд с нее на Тино и обратно, а тролль лишь смотрел на меня, опустив плечи. Уже не первый раз он просил меня оставить у нас кого‑то бесприютного. Однако на этот раз тот, кого он опекал, смог попросить об этом самостоятельно.

Менти все еще казалась слабой, и дело было не в ее полупрозрачной коже. Белое платье, которое добыл ей явно не кто иной как Тино, было слишком велико для ее узких худых плеч, а из‑за беспорядочно остриженных волос она выглядела нездоровой. Слишком нездоровой, чтобы ее выгнать.

Я испустила глубокий вздох.

– Хорошо. Если ты не станешь мне мешать, – уступила я, внутренне ругая себя за слабость. Тино, похоже, испытал облегчение.