Сердце ведьмы
Лесной тролль бросился к полке и шлепнул по протянутой руке Менти. Разумеется, лишь кончиком своего мизинца. В конце концов, он не хотел ее в результате пришибить.
– Не будешь ли ты так любезен привести первых в очереди пациентов, Тино? Конечно, когда закончишь ликовать.
– Изменилась, – сказал Тино, дотянулся до моего бока и провел указательным пальцем по ключице. – Не сердитая.
– Пациенты, Тино, – прикрикнула я на него, злясь, что он осмелился так проанализировать мое поведение.
Ничего он не знал.
Злая или добрая, какая разница?
Через несколько секунд Тино вернулся с моей первой клиенткой. Ее черные волосы с седыми прядями были заплетены в толстую косу, перекинутую через правое плечо. У нее были высокие скулы и строгий взгляд темных глаз, который сразу давал понять собеседнику, что она не расположена шутить.
Ее кожа была более темного оттенка, чем у Вэла, поэтому я чуть не проглядела черную татуировку на ее открытом плече. Паук, чьи лапы тянулись через ее ключицу и спускались, скорее всего, до лопаток.
Знак круга септ[1] в Новом Орлеане. –
Нахмурившись, я еще раз внимательно осмотрела ее – от коричневых римских сандалий и желтого платья с широкой юбкой до толстой золотой цепочки и подходящих к ней сережек.
– Что делает септа в моей рабочей комнате? – спросила я, ничего не поняв после изучения ее внешности. Никаких физических признаков проклятия, что было неудивительно. Ведь септы не поддаются колдовству.
Септ еще часто называли детьми теневых городов. Они родились в одном из них и произошли от волшебных семей, но сами не умели работать с магией, производить заклинания, и на них не действовали ни заклятия, ни исцеления от них.
– Ты всегда так неучтива? – фыркнула она и отвернулась от меня, чтобы оглядеть неприбранную комнату. Менти тихонько хихикнула. – Меня зовут Бабет. Я правая рука Евлалии. Я имею в виду ту самую…
– …Главу круга септ, да‑да, – прервала я ее и уперлась руками в бока, ожидая, пока она переключит свое внимание от хирургических приборов на столе и снова повернется ко мне. – Что ты здесь делаешь, Бабет? Так получилось, что я работаю исключительно с проклятиями, но поскольку ты септа, я понимаю, что ты здесь не по этой причине.
Она склонила голову набок.
– Как непочтительно, – пробормотала она. – Ты ошибаешься.
– В чем именно? – Я взглянула на Тино, который пожал плечами, и тут Бабет протянула мне бланк, который она заполнила ранее.
Растерянно я поднесла листок к себе и быстро просмотрела его содержимое. Потом перечитала все еще раз. И еще раз.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Бабет, когда ей надоело ждать. – Но поверь мне, это правда.
– Невозможно, – выдавила я, раздраженно помахав листком в разные стороны. – На септу нельзя наложить заклятие. Ты это наверняка сама понимаешь. И что это вообще за ведьмак такой? Дух Тьмы? Это просто смешно! Скорее всего, вам следует меньше курить травку на ваших сборищах, лучше налаживайте нормальную свободную от магии жизнь!
– Слушай меня, соплячка, – Бабет сдвинула брови и наставила на меня палец. – Той ночью две недели назад я спокойно возвращалась домой. Я шла по той же улице, по которой ходила последние пятнадцать лет, и вдруг свет вокруг померк, и стало очень холодно. Я ощущала только собственное дыхание и чувствовала свое громко стучащее сердце, и решила, что я умерла. И не заметила, как оказалась в потустороннем мире. Но тут появился ведьмак. Мне был виден только его черный плащ и очень длинные руки, обхватившие мою голову. Он пробормотал слова, которых я никогда раньше не слышала, и в следующее мгновение темнота и холод исчезли. – Она глубоко вздохнула и опустила дрожащий палец. – Он наложил на меня заклятье. Я знаю.
Я на мгновение сжала губы, чтобы не произнести оскорбительный комментарий:
– Если это так, учти, я не говорю, что верю тебе, в чем выражается проклятие? Ты очень расплывчато описала …какая‑то дрожь?
Бабет побледнела, и казалось, все ее тело ослабло. Тино отреагировал быстрее меня и, взяв ее за руку, подвел к одному из деревянных стульев. Ни на одном из них не было мягкой обивки, чтобы не побудить моих пациентов оставаться здесь дольше, чем необходимо.
– Время от времени случается так, что все начинает дрожать. Каждый предмет мебели, каждый стакан и тарелка. – Она приложила пальцы левой руки к губам. – Все дрожит, дрожит и расплывается, и я ничего не могу сделать, падаю все глубже и глубже в темноту. И все дрожит и…
Вздохнув, я потерла глаза.
– Бабет, я прошу прощения, но ты должна пройти обследование у обычного врача.
– Ты думаешь, я уже этого не делала? – прошипела она. – Глупая ты девчонка.
– Если ты продолжишь оскорблять меня, тебе лучше немедленно уйти. – Я вздернула подбородок и подождала, пока она не отведет взгляд.
– Хорошо. – Она погладила крошечный кусочек свободной столешницы, а затем поднялась. – Как хочешь. Если ты мне не веришь, пусть будет так. Тем не менее, я предупреждаю тебя, разрушительница заклятий, это только начало.
– Я не знаю, что ты имеешь в виду.
Многозначительная улыбка появилась на ее губах, и она указала украшенным кольцами пальцем за стопку книг о травах, где стоял мой забытый стеклянный шар.
– Когда ты в последний раз осмеливалась взглянуть в туман? – спросила она, вместо того чтобы прямо ответить на мой вопрос.
– Прошло уже некоторое время, – призналась я. Туман был местом, которое, на мой взгляд, вызывало больше вопросов, чем давало ответов. Оракул ведьм и ведьмаков, если точнее сказать.
– Загляни туда, разрушительница проклятий, и ты узнаешь, что на меня наложили заклятие, и это не игра моего воображения.
Мое терпение стремительно подходило к концу.
– Я была достаточно великодушна, чтобы выслушать тебя, Бабет, и это несмотря на то, что Эулалия обдает меня презрением. Но верить тебе было бы противно всем принципам и законам нашего мира. Да что я говорю! Это перевернуло бы наш мир. Это невозможно.
Бабет опустила глаза:
– До свидания, Дарсия Боннет.
Круг, который наконец замкнется. Такое у меня было внутреннее ощущение, когда я наблюдала за одним из вавилонских шабашей из своего укрытия на дереве. Долгий путь приближался к грандиозной кульминации. Путь, который повторялся с каждым новым сердцем. Но остался только еще один раз…
[1] Септа – служительница религиозного культа веры в Семерых в Игре Престолов.
