Сказ о наёмнике, деве и драконе

Когда я пришел, во дворе уже толпились люди.

– Как раз вовремя, – хмыкнул Роуз. – Мы успели подготовить экипаж, но ты, как следопыт, должен отлично видеть дорогу – потому пойдешь пешком. – Он пристально посмотрел мне в лицо. – Шутка. Гилмор уговорил выделить тебе лошадь. Вот этот конь, который мордой похож на тебя, – он мой. Тебе достанется вон та кляча.

– Вылитый ты, – оскалился я.

– Остро, – усмехнулся легат. Я заметил, как его руки сжались в кулаки. – Подбавлю жару, если будешь острить.

– Да добавь лучше специй, – посоветовал я. – Слишком пресно.

– Легат! Пора выдвигаться! – крикнул солдат.

– Выдвигаемся, – ответил Роуз, не сводя с меня глаз.

«Небольшой отряд солдат во главе с легатом», – отметил я, подходя к лошади. Седло сползло, пришлось заново закреплять ремни. Лошадь серого цвета в яблоках, вид у нее неважный. Надеюсь, скачет она быстрей неповоротливого экипажа.

Экипаж советника. С ним несколько его людей. Еще один экипаж выглядит загадочно: на дверях висит замок, окна занавешены, по сторонам от экипажа – четверо пеших латников. Остальных разбросало по всей процессии – конные люди Роуза. На крыше экипажа примостился чудной белокурый парень, одежда пестрая, как у шута, в руках лютня. Должно быть, бард. Конечно, какая же княжеская свита без трубадура. Еще один незнакомец, весь в черном, на руках перчатки, голова покрыта капюшоном. Где‑то я его, кажется, видел. Курит трубку, внимательно наблюдает – так же, как и я. На воина не похож, на следопыта тоже, на ученого – еще меньше. Кто же ты?

Наконец мы двинулись в путь. Смеркалось. В это время года темнеет незаметно. Факелы освещают дорогу, слабый свет едва ли светит дальше носа. Надеюсь, мы не увязнем в болоте – собственно, с этой целью я и нанят. Едем молча. Гилмор наверняка треплется о своих картах, сферах и пыли, сидя в теплом экипаже и попивая вино. Роуз внимательно следит за обстановкой, хоть дорога пока знакомая.

Едем вдоль леса. Полагаю, скоро придется свернуть. Бард тренькает на своей лютне – звучит так, будто кота тянут за хвост. Главное, чтобы не начал петь. Неподалеку околачивается человек в черном, словно что‑то выискивает. Мрачный тип. Подъезжаю к барду, латники сторонятся, плотнее прижимаются к загадочному экипажу.

– Удобно тебе там? – интересуюсь я.

– Вполне, – отвлекается от лютни трубадур. Безусое лицо кажется приветливым, он продолжает разговор: – А тебе, следопыт? Видишь что‑нибудь подозрительное? Опасное? – Он поднимает руки и растопыривает пальцы, изображая когти.

– Вполне, – отвечаю я. – Вот вижу таинственного господина, одетого во все черное и ведущего себя так, будто его никто не замечает.

– Тоже его вижу, – озадаченно почесав затылок, заметил бард. – Это убийца.

– То есть? – не понял я.

– Убийца, говорю. Охотник за головами. Мне от него не по себе.

Я взглянул на человека в черном – он, кажется, оставался глух к нашим разговорам.

– Зачем это князю нанимать убийцу? – задумчиво спросил я.

– А это только князю и вот ему известно, – бард махнул рукой в сторону всадника. – Ты много не думай. В конце концов, он такой же наемник, как и мы.

– Ага, за исключением того, что мы не убиваем людей, – буркнул я.

– Я – нет, а вот ты – может быть. Выглядишь как настоящий головорез. Вот у тебя и меч при себе имеется. – Бард хихикнул.

– Я следопыт, – обиделся я. – Охотник, но не на людей.

– Будь по‑твоему, – пожал плечами бард.

– Составить компанию? – вмешался легат. – Интересно разговариваете.

– Люблю поговорить, – съязвил я. – Ночные поездки верхом располагают и создают дружественную атмосферу в отряде.

– Довольно болтовни, – фыркнул легат. – Мы въезжаем в лес.

– Очень умно ночью ездить по лесам, – заметил я.

– Ты же любишь ночные поездки. – Роуз указал на высокие ели. Они возвышались плотной стеной и казались синими в ночном воздухе. Вдалеке я услышал вой. – А напади на нас какой зверь, ты у нас охотник.

– Ты и сам его напугаешь, – ответил я и ускорил лошадь.

– Ловко он тебя, – хихикнул бард. Роуз только хмыкнул.

Дорога стала петлять змеей, и чем дальше мы уходили в лес, тем хуже ее становилось видно. Здесь проросла трава, а на камнях и кочках экипаж трясся и иногда начинал опасно крениться.

– А может, устроим привал? – показался из окна экипажа Гилмор.

– Старые кости разнылись? – насмешливо пробормотал Роуз.

– Едем всего несколько часов, а я бы тоже не отказался от привала, – заметил бард.

– Будет тебе привал, – откликнулся Роуз. – В ближайшем городе продадим тебя в театр, а на вырученные деньги пойду напьюсь. Проклятье, холодно как.

Становилось и впрямь холодно. Ночь – время холодное, в лесу особенно.

– А знаешь, я бы тебя даже поддержал, – впервые заговорил человек в черном. Голос у него оказался тихим, почти бархатным. – Этот бард доконает нас своей игрой.

– Я пью один, – отозвался Роуз.

– Тем хуже, – вторил убийца.

– Только ближайшего города не предвидится, – встрял я.

– Ну деревня… Оставлю трубадура в трактире – глядишь, он заработает на выпивку. – Роуз покачал головой, словно его клонило в сон. – Проклятый холод.

– Я в трактирах не пою и не играю, – обиженно бросил трубадур.

– А я за выпивку сейчас бы и сыграл, и спел. – Роуз рассмеялся. – Согреться бы.

Человек в черном подъехал поближе. Дым из его трубки ударил в лицо. Резкий табачный запах. Скинув капюшон, он посмотрел на меня. У убийцы оказалась не слишком мрачная внешность: черные, как вороново крыло, волосы, зализанные назад; бледное, почти аристократичное лицо; выразительные серые глаза; прямой нос со ссадиной на переносице. Тонкая полоска губ изредка подрагивала; зубы, несмотря на постоянное курение, были белыми.

– Он всегда такой, этот легат? – уточнил убийца.

– Да нет, – заметил я, – на него не похоже.

– На кого не похоже? – как‑то вяло спросил Роуз. – На меня?

– Приди в себя, – резко произнес я. – Не доставляй нам проблем.

– Проблемы? – так же вяло, почти безжизненно произнес легат. – От меня?

– Господа, что‑то не так! – выкрикнул Гилмор. Голос его странно дрожал.