Скорпика

С этим ребенком будет не так просто. Кхара знала, что говорили и о чем умалчивали повитухи. На скольких родах она была, скольких новорожденных воительниц благословила? Скольким женщинам закрывала глаза, когда роды превращались в смерть, скольким шептала слова, направляющие их дух к великому полю битвы? Она знала лица скорпиканских повитух. Если бы Кхара была обычной воительницей, они бы бормотали, толкая ее раздувшийся живот, хмурились и качали головами. Макилу, макилу. Осторожно. Но для Кхары они нацепили храбрые, фальшивые улыбки, прижимая и поглаживая напряженную плоть – очертания узкого затылка, головки, плеча. Ребенок еще может повернуться. Она позволила им думать, что верит.

Вопль вырвался из ее горла. Путь не был открыт.

Кхара чувствовала разницу между родами, хотя прошло уже столько времени. Макилу.

Она протянула руку Вишале.

– Виш?

– Моя королева.

– О, только не сейчас, – сказала Кхара, с трудом выговаривая слова. – Я не королева, когда рожаю.

Тихий голос ее подруги, сладкий, как сливки, успокаивал Кхару, как и сильные пальцы.

– Мы никому не скажем.

Большинство скорпиканок рожали в присутствии толпы воительниц, черпая в них ободрения, поддержку, энергию. Когда Кхара была молода, она рожала в такой обстановке. Теперь казалось, что это было так давно. После девятых родов она не отказалась от удовольствий, но стала избирательна в выборе мужчин и фазы луны. Обряды – самый легкий, но далеко не единственный вариант. Когда кому‑то нравилось получать мужское внимание и искать его, что и делала Кхара, то мужчину несложно было найти.

Но после тех девяти родов, после того как ее мать, Эллими, назвала ее наследницей королевы, она редко искала удовольствие. У правительницы все равно было мало времени для развлечений. Ей нужно было собирать войска и генералов, обучать воительниц, принимать решения и служить гордому народу. Следующие десять лет Кхара так и оставалась остриженной, бесплодной, отрешенной.

На этот раз в затемненном шатре рядом с ней сидели только две женщины, которых она сама выбрала: Вишала, советница, которая была ей дороже всех сестер, и Бегхала, самая опытная повитуха во всей Скорпике. Бегхала ей не нравилась, но это было не важно. Одна надежда – что и она, и ребенок выживут. Если ребенок так и останется макилу, Бегхала единственная сможет указать ему путь.

И если только одному из них суждено было выжить, Бегхала знала, как и когда сделать выбор. Повитуха прошла обучение в Бастионе и служила на протяжении десятилетий; она уже много чего повидала в сфере акушерства. Когда роды подошли к критическому моменту, Кхара доверилась ей и не стала медлить.

Внутри зародилась очередная вспышка боли, поднимаясь темной волной, и Кхара заговорила, чтобы отвлечься.

– Кто стоит снаружи?

– Все, – просто ответила Вишала.

Кхара начала предаваться фантазиям. Это облегчало боль, пока она рожала, позволяя разуму свободно путешествовать, пока бренное тело выполняло свою работу. Волна нарастала, растягивалась, вздымалась. Кхара сжала руку Вишалы выше запястья, опасаясь, что если крепче вцепится в пальцы Вишалы, то сломает их.

– Можете кричать, если хотите, – раздался голос пожилой повитухи, сидящей в тени.

– Я. Не. Хочу, – Кхара знала, что может кричать – она всегда кричала – но не сейчас. Женщина неуклюже опустилась на колени и сгорбилась, покачивая бедрами, надеясь таким образом открыть путь.

Она снова попыталась представить себе происходящее снаружи. Мада стояла бы рядом с пологом шатра, в ожидании вестей, одновременно напряженная и исполненная надежды. Если Кхара никогда не выйдет из этого шатра, Мада станет их королевой; как только они вернутся с Обряда Солнца, Кхара официально назначила ее преемницей. Впрочем, Кхара полагала, что если она никогда больше не выйдет из этого шатра, то ей будет все равно, кто будет править после нее.

Следующая волна боли нарастала, вздымалась, обрушивалась. Кхара представила себе воительниц позади Мады, за ней, на открытом пространстве. Десятки, может быть, сотни скорпиканок. Копошатся, делятся надеждами и слухами. Беспокойные. Несомненно, те, кто верил в Богиню Изобилия, соединяли руки в молитве, склонив головы и сохраняя спокойствие. Она знала, о чем они молятся – о дочери, но сама не питала никакой надежды. Многие из этих женщин уже девять раз молились за нее. Она стояла вот так же, сгорбившись и опустив голову, и эти молитвы падали, как семена на твердую почву, так и не пуская корней.

Путь не открывался.

Очередная сдавливающая, выжимающая боль навалилась на нее, и женщина попыталась понять, что она чувствует в центре схватки – орех внутри скорлупы. Была ли это твердая, плотная голова, которую ее тело сдавливало в направлении дневного света? Или конечности, сдавленные и спутанные друг с другом, которым некуда деться? Она не стала спрашивать повитуху. Если новости были плохими, то Кхара не хотела их знать. Ее мокрые от пота волосы, отросшие во время беременности, как того требовали традиции, лезли ей в глаза. Она проклинала их. На рассвете после рождения ребенка ее снова остригут. Если ребенок родится.

– Кхара, – прошептала Виш, которая редко называла ее по имени, даже несмотря на все годы дружбы между ними. – Вы здесь?

– Здесь, – пробурчала она, хотя перед глазами плыли звезды. – Я ушла в себя?

– Только на мгновение, – сказала Виш, но в ее голосе теперь звучало беспокойство.

Кхара поняла, что времени прошло больше, чем одно мгновение. Если бы она потеряла сознание, если бы она не смогла привести этого ребенка в мир, кто знал, что бы случилось? Кхара доверила своему телу родить девять мальчиков. Роды прошли без проблем. Теперь ее тело было другим, роды были другими, ребенок был макилу. Она не могла доверять своему телу. Ей нужен был рассудок.

Кхара обратилась к Више.

– Говори со мной.

– О чем?

– О чем‑нибудь.

– Моя королева, я не могу, – сказала Вишала, теперь ее знакомый голос стал тверже, в нем появилась странная строгость.

– Что? – Кхара пыталась сосредоточиться. На мгновение она увидела лицо Виш: теплые карие глаза, темный ореол коротко подстриженных волос, тонкие губы, поджатые в четкую линию. – Что?

– Нет. Не я. Говорите вы.

Сейчас она находилась в состоянии покоя между схватками, в блаженном, ни на что не похожем ощущении, и громко рассмеялась. Конечно, ее подруга знала, что делать. Повитуха разбиралась в родах, но Вишала до глубины души знала Кхару.

– Плутовка!

Никакого ответа не последовало, что, очевидно, было сделано намеренно.