Стоящие свыше. Часть V. Абсолютный враг

– Можно забрать его оттуда безо всяких адвокатов. Выкрасть, попросту говоря. За ваш счет, разумеется.

Йера ужаснулся. Ему не приходилось так грубо нарушать закон…

– А уже потом пусть адвокаты доказывают, что хотят. А если не докажут – вернете Горена в клинику. – Пущен зевнул.

– Но… тогда его будут искать. Сбежавший из клиники сумасшедший, с клеймом «опасен» – такого никто просто так не оставит. Значит, поместить его в частную клинику не получится…

– Да ладно вам, судья, – проворчал детектив. – Чего вы испугались? Конечно, у меня в кармане нет частных психиатрических клиник, неизвестных властям. Но маленький загородный домик с нанятым врачом и сиделкой, думаю, вполне подойдет.

 

17 июня 427 года от н.э.с.

 

 

 

В полуподвал здания администрации вела узкая каменная лестница со стертыми от времени ступенями. Один чудотвор шел впереди, другой – сзади Йоки. И пол в длинном коридоре тоже был каменным – из больших квадратных плит, гладких, словно паркет, натертый мастикой.

– Стой, – скомандовал чудотвор, шедший сзади. – Руки за голову, лицом к стене.

Йока повиновался нарочно медленно – в школе подобная бравада ценилась другими ребятами. Раз уж ты вынужден выполнять приказание, то делай это с достоинством. Но в школе Йока знал, чем ему это грозит (ничем), а тут… Он не хотел признаться самому себе, что ему страшно. Гораздо страшней, чем когда‑то на уроке истории, где он тщетно пытался понять, почему его пугает голос Важана. Здесь пугало все – и так же безотчетно. До дрожи в коленях.

Чудотвор открыл дверь в глубине каменной ниши – в подвале были очень толстые стены. Сначала в дверь прошел один чудотвор, и затем второй скомандовал:

– Два шага вправо и вперед.

Йока мельком прочитал табличку на двери: «Душевая». В узком полутемном помещении с десятком душевых кабинок сильно пахло хлорной известью и дешевым мылом, каким у Йоки дома мыли посуду.

– Раздевайся, – велел чудотвор.

Это было неприятно – раздеваться у них на глазах. Нет, Йока не был чересчур стыдливым, в школе мальчики тоже вместе принимали душ после занятий фехтованием или борьбой. Он не сразу понял, что боится остаться нагишом, – словно это делало его более уязвимым.

Вода была холодной, но не ледяной – видимо, нагревалась солнцем. Холодной воды Йока тоже не боялся, он привык обливаться из ведра в любую погоду, но через минуту зуб не попадал на зуб: одно дело обливаться, и совсем другое – долго стоять под брызжущей струйкой. Йока быстро позабыл о гордой медлительности – холодно. Мыло действительно было дешевым и пахло еще отвратительней, чем то, что использовали в хозяйстве, но чудотворы велели вымыть голову – волосы спутались и тоже начали отвратительно вонять.

Он хотел одеться после душа, но у него отобрали даже полотенце, которым дали вытереться, и вывели в коридор голышом. Там, правда, никого не было, но Йока все время вспоминал о том, что в колонии есть и девочки. Да и просто чувствовал себя очень и очень неуютно.

Идти пришлось недолго, у следующей двери его снова развернули лицом к стене, и он заранее прочитал табличку «Медпункт».

Врач, нисколько не похожий на тех, которых Йока видел до этого, осматривал его недолго: пощупал пульс, послушал сердце, заглянул в рот, тщательно перебрал волосы, потрогал бицепс на правой руке и сказал:

– Здоров.

Зато долго заполнял медицинскую карту, и Йока от нечего делать с трудом читал повернутые вверх ногами буквы. «Годен к работам второй степени тяжести». «Без ограничений». «Годен». «Допускается».

В следующей комнате ему выдали одежду, пахшую лавкой старьевщика, хотя чистую и выглаженную. Нижнее белье было таким застиранным, что едва не расползалось в руках. Рубаха же, тонкая и серая, царапала шею воротником, и некоторые пуговицы на ней были обломанными. Да и в плечах она оказалась Йоке узковатой. В брюках не было карманов, и держались они на резинке.

– Они мне велики, – сказал Йока, посмотрев на себя, – брюки повисли на нем мешком и волочились по полу.

– Подверни низ и подтяни резинку, – равнодушно посоветовал чудотвор.

Но верхом неудобства оказались, конечно, ботинки – тяжелые, словно налитые свинцом, с негнущейся подошвой, из грубой кожи. Они тоже были Йоке велики, но все же не малы, и он не стал ничего говорить.

Из подвала поднимались по той же лестнице. Йока все ждал встречи с Меченом или Ведой Страстаном – и готовился к этому, подбирая слова, но его привели в кабинет с надписью «Канцелярия», где за столом он увидел женщину в форменной куртке чудотворов. Никто не предложил ему сесть.

– Фамилия? – Женщина подняла на него равнодушные глаза.

– Йелен, – ответил Йока.

– Йелен… Это не сын ли Йеры Йелена, депутата Думы? – Она мельком глянула на медицинскую карту, которую ей на стол положил чудотвор.

Йока хотел ответить «нет», но заколебался. Впрочем, женщина не ждала ответа.

– Я знала его жену, мы даже были подругами некоторое время, – пропела она себе под нос, раскрывая какую‑то большую толстую книгу.

Она была маминой подругой? Йока ждал удара откуда угодно, но не с этой стороны. Дом, мама, отец, Мила… Это было очень далеко, в какой‑то другой жизни, но это было. И жизнь та была прекрасной. В ней играл оркестр в парке у вокзала. И весна только‑только начиналась, и впереди маячило лето – полное приключений. В носу защипало, и захотелось оказаться там, в начале мая. Все изменить. А разве можно было что‑то изменить?