Тайные чувства главы корпорации

– Заткнись и впредь следи за языком! – резко оборвал его Олли. – Уясните себе одну вещь: им не столько важна ваша квалификация, сколько лояльность корпорации. Помимо теста, вам будут задавать разные личные вопросы, и желательно, чтобы ответы на них в точности не совпадали, поэтому записываем все и тут же передаем следующему. Ты пойдешь первый, потом Керро, за ним Джон. Энди пустим четвертой, чтобы немного разбавить компанию. После нее войдет Джефф. Кроме вас там будут и другие желающие, поэтому не оплошайте. Если все получится – завтра у нас в корпорации появится свой агент.

– Да мы все уже поняли. Предлагаю выезжать, – опустил голову Альфред, услышав, что ему предстоит начинать.

– Пора наконец‑то покончить с этими семью главами и их властью, чтобы все люди зажили нормально, – кивнул Олли. – Создатель вам поможет!

– Он забыл о нас сто семьдесят лет назад, когда бросил подыхать в этой дыре, – прокомментировал еще один сопротивленец, Виктор – бородатый широкоплечий мужчина с бритой татуированной головой.

– Скоро мы раскроем тайны корпорации. Осталось немного. Неприкосновенные наверняка знают правду. – В глазах нашего инструктора сверкнул фанатичный блеск. – Все едут по отдельности. И не забывайте главное – вы друг друга не знаете.

 

Алекс

 

Пробуждение вышло слишком уж мутным, и я не сразу осознал, что возвращаюсь в реальность. Словно в ватном облаке, появлялись чьи‑то лица, кажущиеся совершенно незнакомыми.

Сон это или явь – я еще не понимал; белый свет лаборатории резал глаза, взгляд пока не фокусировался на деталях. Передо мной мелькали кадры из дня, когда меня вводили в состояние гибернации. Казалось, с того момента не прошло и минуты, вот я отключился – и снова здесь. Может, все это просто развод, а на самом деле ничего не случилось?

Постепенно картина прояснилась, и я не увидел особой разницы в обстановке. Умная медицинская консоль совершала некие манипуляции с моим телом, ногам и рукам возвращалась чувствительность. Я слышал приглушенный стук собственного сердца, и он означал, что я точно жив.

Грудь сдавило железными тисками, я не мог понять, что именно не так. А потом дошло, что нужно сделать. Я с силой потянул в себя воздух, и легкие раскрылись, впуская живительный поток. Одновременно с этим на лицо опустилась кислородная маска.

– Ты еще слишком слаб, Алекс. Нужно полежать хотя бы час, чтобы прийти в себя, – раздался неподалеку знакомый голос.

В пространстве мелькнула эмоция волнения, вокруг меня так и витало некоторое напряжение. Я чувствовал его так же хорошо, как температуру или запахи.

Я хотел спросить, как все прошло у отца, но не получилось. Аппарат насыщал кровь кислородом, в то время как консоль брала анализы и впрыскивала в вены поддерживающие мультивещества. Потому я затих, перестал противиться. Уже и так догадался, кто находится рядом, хоть пока и не увидел его лицо.

Дэймон Фортем, Смотритель.

Его присутствие успокоило. Да и вообще, повода для волнения нет.

Просто со мной подобное происходило впервые, потому я слегка нервничал. Другие неприкосновенные проходили процедуру много раз.

К слову, этот час я едва выдержал. Уже минут через тридцать я чувствовал себя превосходно, силы вернулись, как и ясность мыслей. Но ученые, что наблюдали за моим состоянием, уговорили еще немного полежать.

Когда вставал, голова действительно слегка закружилась, пришлось схватиться за поручень, но вскоре недомогание прошло окончательно.

– Важный звонок по линии правления, – сообщил лаборант, как только я вышел из раздевалки, облаченный в новенький черный с серебряными вставками костюм.

Дисциплинированные сотрудники не вмешивались в дела неприкосновенных, потому быстро один за другим покинули комнату с капсулой.

Оставшись в одиночестве, я поправил на себе одежду, застегнул на запястье браслет и уселся в кресло. Передо мной сразу активировался экран. Я ожидал увидеть Кристиана и сильно удивился, когда на голограмме возникло немного бледное женское лицо в обрамлении темных волос – лицо Элианы Дейнтри.

Обычно действующий глава правления первый приветствовал нового после пробуждения. Очередь Кристиана наступала как раз после Элианы. Такова традиция. Выходит, с моим отцом она уже пообщалась, раз звонит мне?

– С возвращением, Алекс, – чуть устало сказала она. – Рада тебя видеть.

Обычно Элиана выглядела более надменной – эдакой властной госпожой. Но сейчас ее будто что‑то испугало, она казалась настороженной и даже не пыталась улыбаться. Но ее настоящих эмоций я никогда и не чувствовал. Одаренные легко умеют скрывать чувства от себе подобных. Мне приходилось общаться с ней и раньше, ведь я первый раз ушел вместе с отцом в долгий сон шесть лет назад. До этого обучался делу, застав всех по очереди членов правления «Спектра», посему был неплохо знаком и с этой женщиной.

– Доброго здравия, Элиана, ты как всегда прекрасна, – кивнул я, стараясь сохранять беспристрастное лицо. – Как прошел твой год?

– Я расскажу все вечером, заодно решим, какую речь произносить завтра. Нам есть что обсудить.

– Что ты имеешь в виду? – Мой слух мгновенно зацепился за слово «нам». – Какую еще речь? Ты ведь передаешь полномочия моему отцу.

– Тебе предстоит кое‑что узнать, но Дэймон лучше все объяснит. Пообщаемся чуть позже, сейчас мне нужно зайти на производство.

Она отключилась, а я откинулся на спинку кресла, глядя в кристально‑белый потолок и пытаясь понять, что Элиана хотела сказать своими словами.

Дэймон! Точно, он ведь недавно находился рядом. И его эмоциональный фон показался мне странноватым. Вот с ним и поговорю.

Я поднялся на ноги одним прыжком и нажал на кнопку вызова персонала.

– Где сейчас Фортем? – спросил у чуть испуганных лаборантов, которые появились на пороге уже через несколько секунд.

– Он ждет вас в своем кабинете, господин Торн, – сообщил сотрудник в светло‑голубом медицинском костюме с эмблемой корпорации в виде луча света, распадающегося на составляющие и изображенного на фоне круга.

Я почувствовал его страх, который снова удивил. Да что они все скрывают?!

– Ведите меня к нему. – От недомолвок раздражение лишь росло. Будто все они – Дэймон, сотрудники корпуса, Элиана – знали нечто важное.

Все, кроме меня!

Да уж, не такое утро я ожидал застать после пробуждения.