Темные спасатели

Будет ли он возражать, если я потрогаю его кудряшки?

– Почему последняя? – невинно спросила я, хлопая глазками, протягивая руку за бокалом.

– Ты уже теряешь равновесие. Не хочется прибегать к помощи такси, чтоб доставить тебя домой.

– Со мной все в порядке, – уверенно сказала я, смотря ему в глаза, но голос немного терялся и сбивался. – Расскажи лучше про это, – игриво сказала я, указывая на новый яркий напиток. Нужно было сменить тему. Думаю, что разговор про алкоголь его увлечет, не зря же он открыл свой бар.

– Апероль Шприц. Не очень крепкий, как раз для тебя. Обычно его пьют на аперитив, как легкое развлечение, но для тебя это серьезный напиток. Попробуй, уверен, тебе понравится.

Снова пузырьки газа и лед обожгли горло. Было сладко и немного кисло. По телу пробежали мурашки, и я вздрогнула. Казалось, что тепло вокруг согревает, но холодное содержимое в моем желудке создавало диссонанс, так что не только в моей голове метался ураган, но и в теле тоже происходили напряженные метания.

– Похоже на газировку. Вкусную газировку.

– Да, только немного крепче.

– Тоби… – позвал его парень, который работал с ним за баром. Отвернувшись, он кивнул ему и, бегло посмотрев на меня, быстро сказал:

– Сейчас вернусь, – и стремительно ушел. Другой бармен был тоже высокого роста с серьгой в ухе, взъерошенными темно‑русыми волосами. Можно было сказать, что ему лет 20 или около того. Черные, немного свободные джинсы облегали худые ноги, красный бомбер был закатан на руках до локтя, показывая рельеф мышц. Он смотрел на Тоби очень увлеченно и прислушивался к каждому его слову. Лица Тоби я не видела. Через минуту они удалились в подсобку.

Я сидела, рассматривая людей. Все такие разные. Обычно я редко обращаю на такое внимание, но сейчас… мир немного изменился, как будто какая‑то стеснительность ушла, и теперь я могу более свободно смотреть на людей. Было бы интереснее, конечно, научиться читать их выражения лиц, узнавать прошлое по морщинам, в глазах находить огонь, который их держит здесь. Возможно, к счастью, это под запретом, но я могу ловить лёгкие порывы и мотивации, и иногда находится что‑то, что совсем ни к месту и не встраивается в картину, которую я построила. У меня нет объяснения этому, но сейчас восприятие немного изменилось. Картинка плыла, а я просто следовала ее зову. Цвета усилили свой напор, став ярче. Контуры немного расплылись, и я потеряла нить своих размышлений. Просто алкоголь вливается в меня слабыми движениями моей руки, просто я обмякла на стуле, а люди просто существовали вокруг, не обремененные житейские буднями.

Как‑то быстро коктейль закончился, и через пару мгновений вернулся Тоби.

– Как дела, мисс Клара? – Его глаза смотрели не на меня, а куда‑то дальше. Его тело было здесь, но проекция падала в другое место. Кто забрал тебя от меня, кудрявый мальчик?

– Я… – вздохнув, мои плечи непроизвольно опустились, чтобы сохранить в себе силы сидеть ровно, я опустила голову на скрещенные руки. – Голова кружится. – Развернувшись немного резче, чем следовало, я чуть‑чуть потеряла равновесие, но все‑таки удержалась за барную стойку, избежав двойного падения – в глазах Тобиаса тоже. – А где кондиционер? – спросила я, снова обернувшись к нему, но там никого не оказалось. В растерянности посмотрев по сторонам, я нашла его рядом со мной, он держал меня за руку.

– Пойдем на улицу, – громко сказал он мне на ухо, ведя в противоположную сторону от выхода. Голова немного кружилась и чувствовалась невесомость всего тела, которая не давала мне шанса крепко стоять на ногах.

– Когда в последний раз ты пила?

– Пять минут назад, – засмеялась я, сжимая сильную руку, потому что его касания были чересчур невинны, чтобы удержать меня.

– А до этого? – немного серьезно, но расслабленно спросил Тоби.

– Кажется, – протянула я, стараясь вспомнить, – года два назад.

– Оу, – удивленно выдал он.

Только сейчас я заметила небольшую чёрную дверь, которая идеально вписывалась в боковую стену, рядом с которой находилось какое‑то служебное помещение. Легко открыв ее, мы вышли во внутренний двор. Вечерний воздух захватил меня, будоража рассудок, но помогая с головокружением. Дворик был очень мал и окружён жилыми домами, так что солнечный свет сюда не попадал, но солнце все равно уже спряталось за горизонтом – его функцию выполняли жёлтые лампочки натянутые между деревьем, образуя святящуюся паутину. А под искусственным светом находился деревянный стол с двумя скамейками, а неподалеку стояли мусорные баки.

– Это тоже относится к бару?

– Нет, – произнес он, усаживая меня на скамейку. – Это внутренний дворик дома. Частая история для Парижа.

– А почему мы здесь?

– Тебе нужно подышать, потом все‑таки придется вызвать такси.

– Чем оно тебе так не угодило?

– Это Париж, – сказал он так, как будто это было очевидно. – Тут обязательно надо обойти все, что возможно.

– А права у тебя есть?

– Нет.

– И ты не ездишь на такси?

– Нет.

– Ты странный, – серьезно сказала я так, как будто это была тайна, которую смогла раскрыть только я.

– Для меня – нет.

– Но я тебе говорю «да».

– Но для меня и ты странная, – заметил он, присаживаясь на противоположную скамейку. – Все зависит от точки зрения. Например, свои интересы и хобби я нахожу занимательными, но кто‑то может подумать, что оно и драгоценной секунды не стоит, но для меня это важно.

– Ты думаешь, я странная?

– А ты не знала? – рассмеялся он, выпрямляя ногу в попытке достать что‑то из кармана. Через секунду я увидела пачку сигарет. Мгновенная волна разочарования прокатилась по моему телу.

– Ты куришь?

– Иногда, – равнодушно пожал он плечами, поджигая белую сигарету красным пламенем. Непроизвольно скривившись, я отвернулась. – Тебе не нравится?

– Вопрос в том, почему тебе нравится?

– Это расслабляет.

– Самоубийство? – недоумевала я.

– А ты мастер осуждения, – скривился он, затягиваясь в очередной раз.

– Нет. Просто я не понимаю причину. Это же бесполезное действие, направленное на разрушение. Это деструктивно.

– А ты, значит, за логику?

– Мне нравится порядок.