Темные спасатели

– Создавая личину для общественности, чтобы сохранить свою целостность, они все больше забывали свои истинные ценности и устремления. Учась на своих ошибках, они создали прозрачный панцирь, защищающий от прикосновений незнакомцев, которые иногда так и норовят увести за собой в незнакомые дали. Теперь их тело в сохранности – больше никто не сможет их коснуться! Наступает радость. Временные перемены идут на пользу, они чувствуют безопасность и хотят навсегда сохранить этот порядок в голове, пока сердце не начинает леденеть от недостатка прикосновений. Закрываюсь от плохой части этого мира, герои забывают, что и светлые мгновения проходят мимо. Они как нежные бабочки хотят сесть на их плечо, подарить свою небесную пыльцу с крыльев, но не могут. Сквозь панцирь ничего не проходят. И вот эти сотни бабочек летают вокруг в попытках прорваться, но улетают в поисках других. Наступают серые дни. Солнце светит, но больше не греет. Луна дарит загадочные мотивы ночных танцев, но ты их не слышишь. Кто‑то влюбляется в тебя, а ты не замечаешь из‑за будничной суеты.

– Ты намекает на меня? – Снова перебила его я, поднимая голову в поисках его глаз. Сон улетучился, как только смысл его слов начал доходить до меня.

– Ты должна отдыхать и слушать, – мягко напомнил он. Закусив губу, я продолжила слушать.

– Время бежит неумолимо, и вот однажды утром герои замечают, что все превратилось в серую массу. Их больше ничего не трогает. И они не знают даже, зачем им просыпаться по утрам. Кто виноват в таком исходе? Часть людей пытается спастись в толпе, заменяя внутреннюю гармонию на громкую музыку ночных клубов. Другая половина пытается найти внешний покой в своих домах, тем самым закрываясь от всего другого. Не нарочно, но они сами теряют нить спасения, они перестают замечать, где началась эта проблема. Ты знаешь, где источник этой беды?

Я призадумалась, но не нашла ответа. Это была и моя проблема, и я не знала ее решение, поэтому отрицательно помотала головой.

– Панцирь, – победно изрек Артур, казалось бы, очевидное. Но это было очевидным для него. Ночные Боги, Темные Спасатели слишком идеальные для этого мира, и они очень умны. – Все дело в защите, которую вы возвели… – В этот момент он хотел продолжить, но на его руке зазвонили часы, отмеряющие время. Каждый раз мое внимание ускользало от них, но они всегда были тут, каждую секунду отмеряя оставшееся нам время, не давая полностью расслабиться. Ведь я знала, что наступит секунда, когда он должен будет уйти.

– Еще, – без колебаний сказала я.

Встряхнув рукой, Артур их отключил. Часы снова начали отсчитывать 2 часа. Он провел рукой по каштановым волосам, которые почти высохли.

– Стоит разбить панцирь, как твои чувства начнут возвращаться, Клара. Медленно, робко, но ты можешь быть счастливой. – Я подняла на него глаза. Легкая улыбка, серые глаза, искрящиеся теплотой. Почему он не может быть из моего мира? Он погладил меня по щеке. В голове закрутились картинки прошлого, всех тех, кто был до него. Горячими тяжёлыми разрядами мозг ошпарил сердце электрическим током.

Черные волосы, карие глаза. Он положил свою теплую руку на мою щеку, когда мы оба поняли, что он должен уехать навсегда. И мне нет места в его мире, в его сердце и разуме. Он ушел.

Серо‑зелёные брызги, смутные силуэты. Он хотел остаться, но судьба увела и его.

Сколько их было? Приносимые попутными ветрами, которые слишком быстро обрывали наше совместное плавание. Я закрыла глаза и крепко прижалась к его груди. Казалось, что там сосредоточено все самое нежное, настоящее, хотелось забраться туда и остаться в нем. Хотелось сохранить себя в мужчине. Обрести его силу и продолжить жить с его частичкой, но ничего не получалось. Лишь пустота и страх.

– Я здесь, чтобы согреть тебя. Я стою на твоей защите, Клара. – Его руки обвились еще сильнее. Вероятно, он чувствует мою боль. – Ты выросла в объятиях других, скоро придет черед новых.

– Я не хочу. – Тяжесть навалилась с новой силой. Давние обиды восставали под завалами памяти и времени и снова давали о себе знать. Необъяснимое прошлое и неизвестное будущее – это все захватывает чёрными щупальцами страха. Тяжёлые моменты жизни сопровождались слезами, вот и сейчас я не смогла контролировать обрушившуюся лавину.

– Время – это река.

– Я не умею плавать, я боюсь воды, – бормотала я в его грудь, стараясь стереть из памяти все картинки прошлого, затуманенные серым фильтром времени.

– Ты сильная девочка, ты прекрасная, ты справишься.

Нет, нет, – кричал мой разум. Он не знает меня. Он ничего обо мне не знает. Он не может знать, что я выдержу, а что – нет.

– Я знаю это. Я вижу тебя, твое будущее. Все на ладони. У тебя все будет хорошо.

– Что? Что ты сказал? – Он неожиданности я забыла, что только что задыхалась от переизбытка непринятия и растерянности.

– Много всего. – Невинно пожал он плечами.

– Ты видишь мое будущее??

– Да. И нет.

– Почему же ты ничего не говорил раньше? – яростно спросила я, встряхнув его ударом в грудь.

– Это мой секрет, как и твои – он должны оставаться очень далеко и не касаться нас.

– У меня нет секретов! – запротестовала я.

– Есть, конечно.

– Но… получается, что ты их знаешь, – полу вопросом, полу ответом возразила я.

– Пока я их не озвучу, это все еще твои секреты. Я не могу знать всего. Возможно, у тебя есть тёмный уголок, который ты хочешь сохранить для себя.

– Да плевать! Раскрой карты будущего! – Я приподнялась на локтях и села на ноги, откидывая еще сырые волосы назад.

– Я тебе расскажу и тут же все измениться. – Он тоже приподнялся и провел большим пальцем между моими бровями, убирая складку. – Не хмурься.

– Этот совет мне не нужен. Что ты знаешь?

– Я не скажу.

– Но почему? Это же бред!

– Я думаю, что это зыбучие пески, допускать в которые тебя не стоит.

– Я сама решу.

– Ты очень мала для таких дел.

– Мне 26!

– Мне намного больше.

Я перевела взгляд на его рельефную грудь, твердый торс, и загорелое лицо с мягкостью персика.

– Смешно, – неодобрительно выдала я, не веря ему. Ухмыльнувшись, он посмотрел на расстояние между нами и немного придвинулся ближе.

– Мне очень много лет. Я очень мудр и умён. Ты о многих моих умениях и не подозреваешь.

– Да ну?