Тюльпинс, Эйверин и госпожа Полночь
Он мощными толчками выпихнул девочку в коридор и захлопнул за ее спиной дверь. Впрочем, эта предосторожность не имела смысла: он заорал так громко, что его без труда расслышала не только Эйви, но и соседи с обеих сторон.
– Ты что‑о‑о?! Я же рассказал тебе по секрету! По – сек – ре – ту! А ты трезвонишь об этом на каждом углу?!
Эйверин прижалась к двери и затаила дыхание. От напряжения ее тело словно окаменело, а сердце, все еще живое и взволнованное, грохотало внутри с немыслимой громкостью.
– Но Бэрри…
– Что Бэрри? Что Бэрри, скажи мне, а?! Кому ты еще рассказал, идиота кусок?! Кому?!
– Да никто не знает, Бэр, ты что! У меня большие проблемы, понимаешь?! Я просто подумал…я не знаю, что мне делать, куда идти…Ты же говорил, что он очень сильный, но во всем слушает именно тебя…
– Конечно, слушает! Ты видел хоть одного человека, который меня не слушает, Тюльп?! Вот то‑то же! Но я не могу заставлять его тратить силы на какие‑то мелочи!
– Вся моя жизнь – мелочь, Бэрри? – обладатель мягкого голоса явно был уязвлен. – Ты знаешь, что произошло, так?! Я без единого двилинга! Комиссар распродает мой дом по кусочкам, и он же хочет отправить меня в Третий! Это – мелочь?! Я пропал, черт знает как, и опоили меня черт знает чем, это, значит, мелочь?!
– Да! Тюльпинс, понимаешь?! Все, что касается не меня – мелочь! Понимаешь это, тупой ты увалень?! Пропал он, значит, да! Да причем тут вообще я и мой личный колдун?! Не смей вплетать меня в эту историю! Прихлопнул мамашу, так будь готов за это ответить!
Послышался грохот чашек, поднос звякнул о каменную кладку камина. А потом и тихая возня, и тяжелое дыхание господина Бэрри. Похоже, в зале завязалась драка.
– Все, Бэр, отпусти, – просипел гость.
– Катись отсюда. – Тяжело дыша, ответил господин Бэрри
Эйверин в последний момент успела отскочить от двери: та с грохотом распахнулась, выпуская полного рослого господина в прихожую. Он, даже не взглянув на Эйви, но завидев ее тень, коротко кивнул, и вышел на улицу, кутаясь в розовый женский плащ.
Господин Бэрри остался в зале: он схватил с полки первую попавшуюся книгу, и, гневно сопя, в нее уставился.
Эйверин медленно попятилась, чтобы господин ее не заметил, и ступила на лестницу. Она хотела скрыться в своей комнате, но вдруг тяжелая рука легла на ее плечо. Эйви подскочила, глаза ее расширились от ужаса. Одно дело – видеть, что кто‑то вытворяет странные вещи, а другое дело – знать, что он – настоящий колдун. В первом случае можно не бояться: мало ли чудаков на свете? А во втором надо бежать, бежать без оглядки, потому что ничего хорошего от колдунов ждать не стоит.
– Крысенок, ты чего смотришь так ошалело? Ну, не пугай. У тебя не должно быть такого взгляда. Ты ведь ничего не боишься, помнишь?
А Эйверин все смотрела и смотрела в лиловые глаза, пытаясь совладать с собой. Наконец, она тихо‑тихо, чтобы не расслышал Бэрри, спросила:
– Вы – колдун?
Мистер Дьяре лишь улыбнулся уголком рта и покачал головой.
– Нет?
– Нет. Выдумки.
– Но вы…
– Нет. Никогда. Ничего подобного. Совершенно. Поняла?
Эйви расслабилась и кивнула: что толку спорить? Не будет же она бежать к господину Бэрри за подтверждением своих слов.
Глава шестая, в которой Эйверин узнает новое о тумане и мистере Дьяре
Настал приятный вечер. Воздух, прохладный и чистый, струился вдоль трамвайных путей, заполнял собой дворы, заливался в приоткрытые окна. И обитатели улицы Гимили, словно услышав негласный призыв, разом вышли на прогулку.
Господа, одетые в длинные плащи, вели под руку дам, а те расправляли полы широких платьев и бесстыдно кокетничали с соседями, пытаясь раззадорить своих спутников. Так действовала осень: осознание того, что скоро наступит зима, и лютые морозы запрут их в тесных домах, заставляло господ чаще выходить на улицу, гулять долгими вечерними часами и запасаться свежим воздухом впрок.
Отменное топливо, что поставлял Главный Завод, согревало дома намного лучше дров, но чада от него было больше, да и неприятный запах прочно въедался в стены. Поэтому зимы в Сорок восьмом не любили. Но госпожа Полночь сказала, что это прогресс, и никто не посмел перечить. Кому же хочется слыть отсталым?
Но Эйверин некогда было наслаждаться: она работала уже который час, пытаясь хоть на сотую долю вернуть саду былую прелесть. Она убирала мертвые цветы за домом, когда услышала грохот тележки и суетливые шаги друга. Почему‑то она не спешила выходить: хотелось понаблюдать за мальчишкой со стороны.
Додо принялся с важным видом расхаживать между цветочными горшками, расставив их по обе стороны от тропинки. Словно юный генерал, он окидывал колким и придирчивым взглядом цветы и, казалось, что в любую секунду он может вскрикнуть: «Сержант Георгин, почему лепесток так неуклюже торчит! А вы, госпожа глициния, чем вызван ваш неопрятный вид? Рядовая роза! Что за шипы! А если о вас порежут руки!?»
– Забавный мальчонка. Он давно на службе у Полуночи? – заинтересованно спросил мистер Дьяре, проходя по тропинке мимо Эйверин.
– Нет, мистер Дьяре. Столько же, сколько я здесь…
– Жаль, очень жаль, – едва слышно пробормотал мистер Дьяре и кинулся бегом, отчаянно размахивая руками. Водитель трамвая заметил его издали, но видимо, решив позабавиться, остановился только на углу улицы Цветов.
Додо удивленным взглядом проводил пробежавшего мимо мужчину, обернулся, и тут же широкая улыбка осветила его лицо:
– Ой, Эйви! А я тебя и не заметил! Я много цветов привез. Взял все, что позволили.
– Спасибо большое, Додо, – Эйверин смущенно потупилась под пристальным взглядом друга. – Я думаю, сегодня высаживать уже не стоит. Скоро туман придет, как бы эти не попортил.
Лицо мальчишки вмиг вытянулось, он удивленно захлопал пушистыми ресницами.
– Эйви, нельзя, чтобы эти пропали. Я не смогу больше достать, честно…
– Додо, не бойся. Туман можно не ждать еще несколько часов. Я успею все убрать.
– Мы, Эйви, – Додо провел рукой по рыжей макушке. – Мы успеем. Я помогу тебе.
