Убей или умри. Том 2
Пока Симба экспериментировал, я подошёл и выглянул в окно. Стражники уже добрались до стены и захватили пролом. В этом мы им в своё время помогли, они всё время шли по нашим следам. А вот впереди их ждала аллея с сюрпризами. Похоже, они уже знали, чего там ждать, поэтому не спешили. Группа стражников создала впереди плотный строй, похожий на римскую "черепаху".
Они продвигались вперёд медленно, собирая на себя всех живущих в ветвях тварей. Десятки пауков кидались на строй, скрежетали жвалами по стальной броне, и пытались пролезть в щель между щитами.
Но им позволяли развлекаться совсем недолго. Следом шли три ряда арбалетчиков. Первый: залп! Второй: залп! Третий: залп!!! Когда третьи выстрелили, первые уже перезарядились. Шквал арбалетных болтов сметал с брони пехотинцев тварей, словно струя из брандспойта.
Мне всё меньше и меньше хочется с ними сталкиваться, а тем более переходить дорогу. Стражи быстро учатся, подстраиваются под ситуацию, растут прямо на глазах. А ещё получается, что времени у нас остаётся всё меньше. Их строй приближается, и когда они окажутся внутри, нам будет не до фарма.
– Настя, давай уже!
Бисквитик обиженно подходит к лазу в погреб. Она надувает губы из за вселенской несправедливости, но всё же слушается и поднимает рогатку.
Шлёп! Шлёп! – камни звонко бьют паучихе по голове, но особого впечатления на ту не производят.
Тварь возмущается, шипит, щёлкает, но вверх не лезет. Камни с треском отлетают от её брони как горох. Я помнил, какой толщины броня была у семёрок, я её едва стилетом мог пробить. И то использовал "разящий удар".
– Мне кажется, что у неё регенерация больше, чем у тебя урон, – наезжаю я на ни в чём неповинную Бисквитика.
– А давайте вниз Юмми сбросим? – на полном серьёзе предлагает Симба.
– На хрена? – удивляюсь я.
– Вдруг паучиха съест её – Семён делает долгую театральную паузу, – ядом отравится и сдохнет.
– Каким ядом? – я туплю, не поспевая за его мыслью.
– Своим собственным, – торжествует Симба, – А можно ещё немного паучьего дать ей проглотить, для надёжности!
– Сам глотай! – фыркает Юмми.
Она на такие подколы никогда не обижается. А вот Симбе стоило бы быть аккуратнее. Мало того что девушка на три уровня старше его, так ещё и убийца, которой терять нечего. А он все шутки шутит.
Мысль насчёт яда какое‑то время вертится у меня в голове, пока созрев, не выскакивает наружу.
– Настя, ты этой штукой выстрелить сможешь? – я протягиваю "ядовитую железу паука" из инвентаря.
Настя с недоверием хмыкает, вкладывает мягкий мешочек в резинку рогатки и стреляет. Тварь внизу ревёт. Она мечется по подвалу, топча коконы и щёлкая жвалами, а по её морде растекается ядовито‑зелёное пятно.
– Бей, Настя! Получается! – я протягиваю ей ещё "ядовитые железы".
Паучиха вползает на нижние ступеньки лестницы, приподнимается практически вертикально и резко прыгает вверх. Я чудом успеваю оттолкнуть от края вопящую Настю, и сам откатываюсь в противоположную сторону.
Тварь с грохотом выскакивает из погреба. Теперь я могу, наконец, разглядеть её получше. Паучиха размером с небольшой автомобиль, какую‑нибудь "Оку" или "Матиз", но вдвое ниже и приземистей. Ноги паучиные, длинные и суставчатые, с крючками на конце. Думаю, эта тварь и по стенам бегать умеет.
Челюсти выросли до огромных размеров, и представляют собой скорее клешни. Туловище вытянутое, и заканчивается как у скорпиона, длинным яйцекладом. Эта мерзкая хреновина закручена над спиной как пружина, а на её конце самое настоящее жало. На жале висит зелёная капелька с ядом.
Тварь буксует по полу и кидается на Настю. Та с визгом бросается прочь и карабкается на лестницу. Паучиха несётся следом.
– Симба, агро! – наш танк начинает вызывать врага на бой, но паучихе похер. Она преследует свою цель по пятам.
Похоже, Настя не просто ранила, но и нанесла мини‑боссу кровную обиду, искупала её в яде её собственных детей. Может, это была её любимая внучка?
Настя и паучиха выскакивают с лестницы, и несутся по балкону, который проходит вдоль всей гостиной. Симба скрежещет щитом что было мочи. Он подбегает, чтобы снизу стоять прямо под ними, надеясь, что агро сработает.
– Настя, прыгай!
– Высоко!
– Прыгай, дура!
Бисквитик перелезает через балюстраду и прыгает вниз. На ноги, словно кошке или киношному ниндзя ей приземлиться не удалось. Настя перекатывается, сильно ударяется плечом и замирает, видимо, не в силах поверить, что осталась жива.
– Бааах! – перила с треском лопаются, и паучиха обрушивается вниз. Прямо на Симбу! Накрывает его целиком, лапами пытаясь отобрать у него щит. Жало дёргается на пружине‑яйцекладе, выбирая, куда вонзиться, чтобы наверняка выбить из Симбы дух.
– Сдохни! – подскакиваю к паучихе, складываю два стилета, словно ножницы, и встречным движением отрубаю у основания яйцеклад. А нехер размахивать!
Тварь визжит! короткий обрубок брызжет ядом. Несколько капель попадают и на меня, начинает дико жечь, Шкала здоровья сразу проседает, в чате видно, как отлетают пункты жизни.
– Сними с меня эту тварь! – приглушённо орёт Симба из‑под паучихи.
Та пытается укусить его, и начинает попытки прямо с физиономии. Симба отчаянно пихает ей в челюсти свой щит. Паучьи лапы бьют его по корпусу, и, кажется, прошибают кольчугу паладина насквозь.
Бью стилетом туда, где задняя лапа прикрепляется к хитиновому панцирю паука. Несколько движений, и лапа отваливается.
– Юмми сюда! – зову я, – давай с другой стороны! Делай, как я!
Проштрафившаяся ассасинка стоит скромно у стеночки, даже не пытаясь лезть в драку. Услышав мой призыв, срывается с места. Вдвоём мы проходим вдоль корпуса паучихи, каждый со своей стороны, словно ножницами, отстригая паучихе лапы. Несколько ударов, и тварь превращается в гусеницу, злющую, но неподвижную.
Пинком сбрасываю её с Симбы, и откатываю в сторону. Паучиха щёлкает и трещит, но ничего не может с нами сделать. Даже извиваться не может.
Подхожу к ней так, чтобы не попасть случайно в челюсти, и начинаю бить в панцирь на спине, и в сочленение между грудью и головой.
Работаю как швейная машинка, первый удар с пробитием брони… потом левой… правой… левой… потом навык откатывается, и я снова бью с усилением, уже в голову.
Паучиха умерла после шестьдесят второго удара. Меня опрокинуло и сбило с ног: седьмой уровень… восьмой.… девятый… Тело выгибалось от восторга, три уровня подряд прилетели почти одновременно. Рядом со мной, весь в грязи и паучьих кишках хохотал от счастья Симба. Настю я так и не услышал, хотя свои уровни она тоже получила.
