Убей или умри. Том 3
– Ты чё?! – засмеялся Симба, – я вчера пять сотен человек благословил. Они столько даров натащили! Да мы теперь половину города купить можем!
Сам Сёма был одет в сияющую лорику‑сегментату с золотыми заклёпками, а в руках держал шлем с плюмажем из красных перьев.
– Ты сейчас какой‑нибудь магистр?
– Адъюнкт, – Симба загрустил. – Не знаю, что надо для дальнейшего продвижения. Может, сегодня скажут. А ты сам чего от коллектива отрываешься? Айда к нам!
И адъюнкт нового культа похлопал меня по плечу. Мне этот жест не понравился.
– Тоже золотые труселя выдашь?
– Зря ты так, – ответил Симба. – Мы мощь! Ни у кого столько последователей нет.
Я прикидывал, мысленно с ним соглашаясь. Больше пятисот благословлённых… Статуя на центральной площади… Собственная гвардия… Культ Бистии вполне подходил под роль государственной религии. А государство здесь – это что? Правильно – нейросеть.
– И это, дубинку верни, – словно извиняясь, добавил Симба. – Нас тут уже спрашивали насчёт божественных атрибутов. А наш у тебя. – Держи, Сёма, – протянул я. – Спасибо, что дал попользоваться. Симба отдал божественную дубинку Бисквитику. Та отсалютовала ей над головой, и златобокие паладины в восторге застучали кулаками по броне.
– Бис‑ти‑я! Бис‑ти‑я! БИС‑ТИ‑Я!!!
Я отвернулся и стал оглядывать зал. Жрицы Лолс по этому случаю оделись в чёрные шёлковые хитончики, а по их обнажённым плечам и рукам сбегали стайки крохотных паучков… То ли умелые рисунки, то ли татуировки.
Верховная паучья жрица Теофилия выглядела… экзотичненько. Чёрные тени, как у готки, тёмно‑бордовые пухлые губы, впалые от худобы щеки. Её фигура была модельной, почти анорексичной. И тугие сиськи, которые выпирали из‑под хитончика, намекали на их явное искусственное происхождение. На шее Теофилии сияло кислотным зелёным блеском ожерелье из капсул паучьего яда.
Она хранила молчаливую загадочность, оглядывая других из‑под длинных ресниц, а вот остальные жрицы хихикали, глядя украдкой на рельефные доспехи паладинов.
За ними, в свою очередь, наблюдали фигуры в серых капюшонах. В своих аскетичных нарядах они выглядели совершенно одинаковыми, отличаясь друг от друга только по росту. Их плащи были подвязаны отрезками божественной верёвки.
Снял капюшон только Шило. Он лыбился во всю свою простодушную круглую физиономию, а его маленькие глазки бегали по всему залу, подмечая всё: золотые цацки Бисквитика, ожерелье Теофилии…
Взгляд Шила наткнулся на мою катану, пошёл чуть выше и глаза его удивлённо расширились. У меня на груди была приколота подвязка Анны, сложенная в кокетливый бантик. Он резко поднял голову, и я весело ему подмигнул. Шило тут же отвёл глаза, словно увидел что‑то очень интересное в другом конце зала.
Ещё внимательнее его пацаны следили за делегацией четвёртого божества. Весёлый чувак Джи Бо привёл с собой самых симпатичных тёлочек. Одеждой для них он вообще не заморочился, на бёдрах было что‑то вроде мини‑юбок из широких листьев, не то пальмы, не то фикуса, а сверху грудь прикрывали цветочные венки, которые при любом движении так и норовили съехать в сторону.
Эти райские птички весело щебетали и приплясывали от нетерпения, дожидаясь, пока не начнётся настоящее веселье.
И, наконец, последняя фигура появилась здесь в гордом одиночестве. Анна была одета в точно такое же платье, как вчера во время нашей встречи: узкое, белое с ярко‑красным поясом.
Я оценил её выбор: на фоне тряпочек паучьих жриц или мелькающих сисек поклонниц Вечного Движа, её бельё смотрелось бы скромно и, пожалуй, даже старомодно.
Оба меча она прятала в инвентаре, а в руках держала веер в изящном деревянном чехле.
– Хей, пипл! – изрёк вдруг Джи Бо так громко, что все разговоры враз прекратились, – Чего мы, как не родные?! Бал, так бал! Алиса, гоу денс!
Я опасался подвоха, но вместо психотропного ритма, которым я мучил Анну, зал заполнил ритмичный весёлый бит.
– Всем бухла! – провозгласил Джи Бо.
Его тёлочки подхватили большие корзины с плодами‑бутылками и отправились в народ. Напитки пошли нарасхват, а после первых глотков по залу закружилась обычная вечериночная кутерьма.
Движовые красотки повисли на паладинах, а те, несмотря на гневные взгляды Бисквитика, ласково поглаживали их по попкам. Шило тёр о чем‑то с Джи Бо; не удивлюсь, если о поставках бухла в монастырь Шептуна.
Паучьи жрицы отрывались под бит, весело визжа и, судя по всему, намереваясь устроить стриптиз и составить конкуренцию девочкам Движа.
А на саму Теофилию уже пускал слюни Сёма. Ему нравились такие девушки – статные, серьёзные и целеустремлённые. И только я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни.
Дело не в том, что мне не нравится веселиться. Просто сейчас мне было не до этого, хотелось свалить поскорее, найти Юмину и провести “эксперимент”. Проще говоря, обнулить её и поглядеть – что из этого получится. Её, кстати, нигде не было видно, как и ещё одной моей знакомой и весьма подозрительной особы.
Хлоп… хлоп… хлоп! Обыкновенные хлопки в ладоши разнеслись по залу, словно раскаты грома. Бургомистр вышел вперёд перед всем обществом и ждал, когда все звуки затихнут.
Рядом с ним стояла Сибилла. Я увидел, как Анна тоже заметила её, и дёрнулась, словно от удара, а потом хотела кинуться навстречу и удержалась только в последний момент. На Сибилле было роскошное вечернее синее платье в пол, серебристые туфельки на шпильках, а в волосах – небольшой ободок‑корона, как у победительницы конкурса красоты.
– Я рад привёрстывать здесь всех служителей новых богов нового мира, – провозгласил он, – Преподобный Симба! Служитель Бистии, первой богини покровительницы воинов и политиков, отваги и порядка!
– Бис‑ти‑я! – подхватили паладины, пока бургомистр не подал им сигнал замолчать.
– Преподобная Теофилия, – кивнул он, – служительница мрачного и страшного бога, Лолс, матери паучихи. Одной из загадок и могучих сил нашего города. Пока счастлива Лолс, весь город спит спокойно.
Теофилия кивнула, соглашаясь с такой позицией.
– Преподобный Шило, – продолжил бургомистр, – ваш бог, Великий Шептун, чьё лицо всегда крыто под капюшоном. Бог‑покровитель бизнеса, инсайдерской информации и теневых сделок, – повторил непись словно с чужих слов, – Вы уже инвестировали в экономику города больше, чем остальные боги вместе взятые.
Гости зашушукались, оставаться на вторых ролях никому не хотелось.
– Мой друг Джи Бо, – бургомистр сделал внушительную паузу, – официальный поставщик нашего двора!
Джи Бо громко рассмеялся и поднял вверх бутылку, салютуя бургомистру.
– И наконец последняя богиня, – голос бургомистра снизил тембр до недовольного. – Богиня Смерти! Разве хоть кто‑то бывает рад Смерти?!
– Я протестую! – звонкий голос взлетел над сводами зала, – Смерти не место в нашем мире. – Сибилла сделала несколько шагов вперёд и уставила свой пальчик на Анну, – Уходи, тебе здесь не рады! Изгнание!
