Убей или умри. Том 3

– В том мире тоже появились боги. Я плохо помню подробности, а потом всю информацию засекретили. Даже от меня, – ответила она на мой невысказанный вопрос. – Но я точно помню, как отец обсуждал это перед… Перед тем, как всё случилось. Над этим даже смеялись, мол, цифровые людишки придумали себе божков. Игрокам понравилось, они думали, что это обновление.

– А почему Смерти?

Анна задумалась. Вообще, мне показалось, что ей нравится со мной говорить. Такое ощущение, что она годами обдумывала всё в одиночку, и вот впервые нашла собеседника. Я очень старался не спугнуть её. Не порвать ту тонкую ниточку доверия, которая возникла между нами. А ещё я неожиданно почувствовал в ней что‑то близкое. Понятно, что дочь мировой знаменитости, родившаяся с серебряной ложкой во рту, и парень вроде меня не ровня. Но передо мной сидела не мажорка, а девочка, оставшаяся без родителей и одержимая надеждой вернуть своего отца.

– Смерть… мне кажется, в этом ключ. Игроки перестают жить здесь и начинают там. Если они умрут в игре какой‑нибудь “окончательной смертью”, вдруг смогут вернуться назад? Но это так… предположения… Никто не знает, что там внутри на самом деле. То, где мы сейчас находимся, просто детская песочница по сравнению с Лютецией. Та не в десять… в сто раз больше…

– Откуда ты так много знаешь про нейросеть? Отец рассказывал?

Даже зная о родстве Анны со Звягиным, многое не укладывалось в цельную картину. Ну что такого мог видеть и слышать ребёнок? Анна же вела себя так, словно чуть ли не сама участвовала в разработке.

Анна одним глотком допила кофе, поставила тяжёлую чашку на блестящий столик из тёмного стекла и окинула меня внимательным взглядом.

– Хорошо, – кивнула каким‑то своим мыслям она, – я тебе обещала. К тому же, ты в целом показал себя… не мудаком. Но учти, если будешь болтать, тебе не поверит ни один человек.

– Мне слишком часто об этом говорят, – засмеялся я. – Доходит до того, что я и сам себе не слишком верю.

– Допил? – Анна забрала у меня пустую чашку. – Тогда пойдём.

Она взяла меня за руку и повела куда‑то. В спальню?! Ну нет, это не Мариночка и не озабоченная психолог Скуратова. В такой вариант я не слишком верил.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и оказались в просторной светлой комнате. Ну прямо студия из фильмов про “богатую жизнь”. Здесь бы только картины рисовать, любуясь закатом из панорамного окна, или из глины лепить… или страдать ещё какой‑нибудь творческой хернёй.

Но ни мольбертов, ни гончарных кругов в комнате не было. Вместо этого прямо посредине стояли капсулы виртуальной реальности. Две штуки. Я и забыл, что Анна не бедная девочка, и может себе такое позволить. Вот и секрет её отточенной техники. Вторая наверняка для инструктора.

Капсулы были похожи на те, что стояли в МосТехе, только эти были массивнее, и разных кнопок и датчиков тоже было больше. Наверняка какие‑нибудь эксклюзивные образцы. Учитывая, что даже самая плохонькая система для погружения стоила не меньше крутой новой иномарки, зрелище впечатляло.

Только чем она собралась меня удивить? Тренажёрами, которые я сам проходил десятки раз? Схваткой на арене?

– Что застыл? – спросила Анна. – В свитере в неё нельзя.

– Знаю, – буркнул я. – Одежду куда положить?

Кроме капсул в комнате не было ничего: ни стульев, ни столов, ни даже обычной вешалки.

– Не знаю, – пожала плечами Анна. – Я, обычно, голая сюда прихожу. Я одна живу. Просто на пол кидай.

Может, неделю назад я бы и смущался. А сейчас просто стянул с себя через голову водолазку, расстегнул ремень на брюках и спокойно, не спеша, разделся под заинтересованным взглядом Анны.

– Качаешься? – заметила она.

– Водку разгружаю в свободное время, – совершенно серьёзно ответил я.

Анна вдруг закатилась от хохота. Прямо согнулась пополам, хлопая себя по коленям.

– Чемпио‑о‑о‑он! – всхлипывая, сказала она. – Водку он разгружает! Тоже мне, богоборец! Как же тебя на тест пустили?!

– Да там всех пускали, – в тон ей ответил я. – Пришёл по объявлению.

Всё ещё смеясь, Анна уложила меня в капсулу, весьма профессионально проверила готовность и захлопнула крышку.

СПИРАЛЬ… ТРИ… ДВА… РАЗ… уууууууххххх!

Я стоял на центральной площади городка, того самого, который был мне прекрасно знаком по тесту, и в то же самое время абсолютно другого.

Стоял вечер, и на улицах зажигались фонари. Не сами собой, их поджигал забавный фонарщик в мятом цилиндре. Он каждый раз карабкался по шаткой лестнице, чтобы достать из ажурной клетки очередного светлячка и посадить его на свой фонарный насест. Светлячки в клетке при этом беспокоились и начинали кружиться крохотным вихрем, сияющим словно солнце.

Откуда‑то издалека играла музыка. Скрипка или флейта. Что‑то протяжное, мелодичное… чуть‑чуть печальное. Мелодия не мешала, и в то же время была слышна совершенно отчётливо, словно играли совсем рядом.

По площади прогуливались пары. Чинно, не спеша, они негромко беседовали, слушали музыку и любовались низкими крупными звёздами. Некоторые вели на поводках крупноглазых пушистых лемуров, и их питомцы звонко цокали коготками по брусчатке. Одна из пар, солидные горожане, поравнялись со мной, оба кивнули, так что я кивнул в ответ.

Я оглядел себя. На мне была белая рубашка со свободными рукавами, расшитый золотом жилет, широкие тёмные брюки и удобные мягкие сапожки. Похож на удачливого пирата или на дуэлянта.

– Так вот ты каким видишь себя в своём воображении, – услышал я.

Через гуляющих людей ко мне спешила Анна. На ней было прямое белое платье с узким красным поясом и красные туфельки‑босоножки. Непокорные волосы заплетены в просторную косу. Не слишком средневеково, но очень мило.

– А где твоё оружие? – первое, что спросил я.

– Тут оно ни к чему, – ответила она, и моё предположение, что это тренажёр, сразу рассыпалось. – Предложи уже даме руку, чтобы мне не было стыдно за своего кавалера.

Она ловко подхватила меня под локоть и повела прочь с площади. Не слишком быстро, но вполне решительно. Встречные здоровались с ней, улыбались. Похоже, её здесь хорошо знали.

Мы прошли мимо дома бургомистра. В нём светились окна, и играла музыка.

– Тут каждый вечер бал, – сказала Анна. – Порой это ужасно утомляет, но ведь необязательно ходить сюда каждый вечер.

Улицы были полны людьми. Я не догадывался, что здесь может быть столько неписей. Люди смеялись, спорили, обнимались и ходили за покупками. Они жили своей жизнью, не обращая внимания на нас.

Первые этажи домов были заняты под магазины. В стеклянных витринах стояли пышные платья, весёлые глиняные свистульки или свежая выпечка.