Угнетатель аристократов

И вместо того, чтобы внимательнее слушать то, что происходит на кухне, я потянулся за телефоном в карман. Жмякнул на синюю иконку приложения ВКонтакте и появился в онлайне.

Внимание тут же привлекла красная единичка в синем колокольчике. Это означало, что пришло новое уведомление. Когда увидел, что это за уведомление, настроение тут же взвинтилось вверх. Хоть это и было эгоистично по сравнению с тем, что у Евы с Татьяной сейчас проблемы, но, тем не менее, я ничего не мог с собой поделать.

Кира Лавлинская поставила лайк на мою фотку. Господи, как же это глупо и ущербно звучит. Я радуюсь тому, что какая‑то малолетняя девка оценила мою фотку. Хотя, если вообще считать её моей.

Ну, что же, на добро всегда нужно отвечать добром. Я тыкнул на иконку с её аватаром и оказался на странице Киры. Открыл главную фотографию и влепил жирное сердце. Подумал, что она ничего. Довольно симпатичная. И, что самое интересное, на фотках выглядит примерно так же, как и в жизни. Возможно, в жизни даже лучше.

А хотя нет, вот эта фотка, где она повёрнута слегка боком, где виднеется её попа… очень даже ничего! Есть в ней что‑то… первобытно‑завораживающее…

Вдруг под именем Киры появилась надпись – "online" и маленький рисунок телефона. Через секунду после этого резко пошла вибрация и прозвенел громкий сигнал.

– Твою мать! – Шёпотом выругался я и понял, что на кухне всё слышали. От неожиданности смартфон выскользнул из рук и уже чуть было не долбанулся о пол, как я успел его перехватить.

Да, гаджет был спасён, но вот моя незаметность теперь окончательно рассеялась. На кухне затихли разговоры и пошли какие‑то шевеления.

Я взглянул на экран спасённого телефона и увидел несколько сообщений:

–Привет.

Ого. Кира написала первой? Видимо, почувствовала во мне дух прежнего повелителя жизни и теперь хочет меня. Сто процентов хочет.

– Большой Шлёпа желает поразвлечься с вашей мамкой в Югославии. Но ты не переживай, ведь если мне будет весело – то это не преступление.

Какого…

 

Глава 5

 

Как можно было догадаться, сообщения, что неожиданно всплыли на моём смартфоне, были отправлены не Кирой. Хотя и в первые секунды я подумал, что это так…

Оказывается, у Сани всё‑таки есть друзья. Впрочем, это как посмотреть…

Как минимум, есть хотя бы один человек, который пишет ему ВКонтакте и скидывает мемы. Это уже хоть что‑то. С этим можно иметь дело.

Я отлистал диалог с этим человеком вверх и более‑менее сложил представление о своём новом друге.

Почему это теперь именно МОЙ друг? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно дать более полное объяснение. Тут нельзя ограничиться только одним человеком, нет. Вся предыдущая жизнь реципиента отныне – моя жизнь.

Тело Антона Боголюбского мертво. Ведь невозможно пережить выстрел пулей из автомата прямо в лоб.

Яхве, Шива, Будда, Аллах, Иисус (либо Исус), а может фарфоровый чайник, что рассекает пространство между Землёй и Марсом, в общем, кто‑то из них решил дать мне второй шанс. Шанс на новую жизнь в теле другого человека. И этот шанс нужно использовать по полной программе. Мне, можно сказать, подарили дополнительные восемь лет жизни. А это значит – ещё лишние восемь лет я буду прогибать этот мир под себя.

Возможно, хотя, скорее всего, так и есть – сделано это с какой‑то определённой целью. Я пока что в душе не… и близко, в общем, не предполагаю, какая у всего этого цель. Может, когда‑нибудь потом станет известно.

Ну и вот, чтобы с умом внедриться в жизнь реципиента и разрулить все его проблемы, нужно принять и его нынешнее положение. Так сказать, стать Александром Новиковым, хотя бы номинально. Не разрывать его прошлые связи.

Поэтому, смешной чебрик по имени Миша – теперь мой новый‑старый друг. Нужно немного рассказать о нём. Потому что информации хоть и достаточно мало, но она довольно яркая.

Миша – одноклассник Сани, а значит, теперь и мой. Парень этот – даже исходя из его странички ВКонтакте, очень любит мемы. Он буквально помешан на смешных картинках и всём, что с ними связано. Восемьдесят процентов его фраз – цитаты из интернета.

На его аватарке изображён каракал, который с невозмутимым видом лежит на троне внутри города, состоящего из мятных пряников. Рядом с большим русским котом в пол оборота стоит накаченный мужик в красной бандане на голове. Мужик этот улыбается, и в его глазах проглядывается какая‑то недостижимая, даже для меня, уверенность. Хоть это и была лишь картинка, казалось, что качок сейчас начнёт танцевать и никогда не остановится.

Для простолюдинов, семья у Миши довольно приличная. Как минимум – полная. Не понятно, что послужило поворотным моментом в жизни, после которого его увлечения стали такими странными. Впрочем, что есть, то есть. Жаловаться не приходится.

Сразу после того самого сообщения он добавил:

– Перед школой встречаемся как обычно, на нашем месте.

Но не успел я ответить, как пришлось убрать телефон в карман, потому что на кухне началось что‑то интересное. Татьяна и Ева, после того, как всполошились от моей неожиданно пришедшей смс‑ки, вновь продолжили разговор.

Я отключил звук, чтобы больше не попадать впросак и продолжил слушать.

Татьяна, через слово срываясь на слезливые интонации, говорила:

– Как же всё надоело… проблемы наваливаются как снежный ком. Денег не хватает, на работе завал, долбаная, эта… Марина Анатольевна! У тебя там чего‑то приключилось, а рассказывать не хочешь…

Ева что‑то неслышно пробубнила и тут же затихла.

– Когда же всё это закончится? – Не веря в то, что это и правда может закончиться, восклицала Татьяна. – И тут, как вишенка на торте, ещё одна проблема нарисовалась…!

– Что случилось…? – Придавленная исповедью Татьяны, аккуратно спрашивала Ева.

– Да ничего! – Воскликнула Татьяна и резко затихла. Через несколько секунд послышались лёгкие всхлипы.

Я максимально сосредоточился и сам стал слухом, ведь сейчас Татьяна могла сообщить о том, что её так беспокоит, то, о чём она уже хотела сказать, но так и не успела.

Прослушав ещё некоторое время тихие рыдания, решаю зайти на кухню. Всё‑таки, я не какой‑то лишний человек, и о всех проблемах семьи должен знать так же, как и остальные.

Когда отворил дверь, увидел, как Татьяна, уперев локти в стол, хныкала в ладони. Ева сидела ни жива, ни мертва, сверлила взглядом стену.