Угнетатель аристократов

Настроение было поганое, поэтому ему в голову пришла единственно верная в данный момент идея. Нужно было отвлечься, отдохнуть душою. Поэтому Антон решил посмотреть свой любимый мультфильм – первую часть Шрека. Он всегда смотрел её после ссор с отцом. Когда умерла мать, они стали происходить всё чаще.

Антон устроился поудобнее на кресле качалке и нажал на кнопку "плей". Киносеанс начался. Он по привычке пощупал свой карман, тот, где всегда лежал телефон. Но… рука проскользила по гладкой поверхности штанов и не обнаружила его на месте.

– Чёрт! – Выругался парень и стал вспоминать, где он мог оставить свой смартфон.

После недолгих раздумий Антона осенило. Он понял, что оставил его в той комнате, где сегодня ужинал. Из‑за ссоры с отцом он перенервничал и забыл взять его с собой. Хотел было он подняться с кресла, чтобы поставить "Шрека" на паузу и отправиться за телефоном, но..

В тот момент, когда зелёный огр распахнул сортир и заиграла всем известная музыка, в комнату Антона ворвались.

Не успел парень среагировать, как его голову пронзила пуля.

 

***

 

В тёмной комнате, на большом деревянном столе без конца загорался экран смартфона. С неизвестного номера на него приходили предостерегающие смс‑ки. "Антон, срочно уходи из дома", "Ты в большой опасности".

Но было уже слишком поздно.

 

Глава 2

 

Монотонные разговоры начались ещё давно, но на меня они не производили никакого эффекта, кроме ещё большего усыпления. Когда затихла барабанная дробь дождя, тоже, впрочем, успокаивающая, в ушные коридоры начало проникать что‑то неприятное. Что‑то непрестанно гудело. Нет, точнее будет сказать – зудело.

Лишь спустя некоторое время до меня дошло, что это лампа. Помимо раздражающего звучания, она также излучала хоть и довольно тусклый, но какой‑то кислотный, почти разъедающий предметы вокруг – свет.

Дрёма окончательно сдала свой пост, и я очнулся.

Первое, что до меня дошло – я голый.

Вот такой вот незавидный и обескураживающий факт. Кто‑то, судя по всему, те люди, голоса которых я слышал, зачем‑то меня раздели. И хоть трусы на себе ощущал, отсутствие всей остальной одежды пугало.

Попытался вспомнить, что это за люди, и где я вообще нахожусь, но мозг словно был переполнен чужеродными воспоминаниями. Трудность состояла в том, чтобы понять, какие из них принадлежат мне, а какие… а кому, собственно, принадлежат другие?

Создавалось впечатление, что Бог небрежно выхватил сознание одного человека, вылил его в шейкер, туда же добавил сознание второго, соединил стаканы и яростно, как мускулистый мексиканец с маракасами, всё это дело встряхивал в течение шести дней. И лишь на седьмой он, решив, наконец, отдохнуть, вылил получившуюся жижу в мою голову.

"И кому это пить?" – Подумалось вдруг.

Когда в дальнем углу помещения услышал яростные глотки, а потом смачную мужскую отрыжку, стало слегка не по себе. Стал надеяться, что вся эта история с голым мной и беспардонным мужиком не будет иметь никакого нетрадиционного исхода.

Склонившееся надо мной женское личико сначала испугало, но в целом – успокоило. Незнакомка не произносила ни слова, а лишь тщательно рассматривала меня. Будто ребёнок, в жаркий летний день, жадно облизывала взглядом моё лицо‑мороженое.

Её взор закончил с моим лицом и соскользнул ниже. Будто споткнувшись о что‑то неприличное, вернулся обратно и заставил порозоветь щёки. Мои, как бы проявляя солидарность к её щекам, сделали тоже самое.

Неловкая ситуация хоть и пощекотала нутро, но заставила прогреться, нагнать крови по всему телу. Я осознал, что наконец могу шевелиться. Первое, что сделал – съёжился, чуть повернулся вбок. Для того, чтобы хоть как‑то закрыться от чужих глаз.

– Тебе, наверное, холодно? – Неверно истрактовала мои движения девушка. Но я не стал спорить и кивнул головой. – Сейчас. – Попросила подождать.

– Пап, – обращалась она, видимо, к тому, кто так отвязно рыгал минуту назад, – потрогай одежду. Она уже высохла?

Спустя три секунды донеслось:

– Не…

– Блин, может я тогда до дома сбегаю, хоть какие‑то вещи принесу, что ли… – Размышляла она. – А здесь точно ничего нет?

– Всё что могу предложить – дырявую фанеру, жестяной лист, или ещё более мокрую, чем его одежда, половую тряпку. В гараже выбор небольшой… – Хоть это и было произнесено грубым мужским голосом, в его звучании не улавливалось и нотки хамства или раздражения.

До меня дошло, что не из‑за чего сейчас возникает небольшая проблемка, поэтому решил вмешаться. Я не без затруднений развернулся в сторону, свесил ноги, уткнувши их в пол, и полуприсел на лавке, на которой всё это время лежал.

– Не надо. Мне совсем не холодно… – Произнёс я юношеским голосом, который показался совершенно мне не свойственным. Хотя я и не помнил, какой он должен быть на самом деле.

– Хе‑хе‑хе, храбрится, пацан! – Выбросил мужик и я машинально посмотрел на него. С короткими волосами, чернющими, как уголь, усами, и в неброской сероватой робе он сидел на стуле рядом со столиком и перебирал какие‑то инструменты. – Не холодно ему, хе‑хе‑хе. Да меня самого, если честно, потряхивает. – Он скрестил на груди руки и почесал плечи, как бы изображая зябкость своего положения. – Так что не ври!

Девушка, что стояла в метре от меня, еле слышно усмехнулась.

Хотя… какая она девушка, ещё совсем молоденькая ведь. Можно сказать, девочка. На вид ей не больше семнадцати.

– Чес слово! – Не задумываясь ответил я, и как бы дёрнул этим самым за верёвку, которая всё это время связывала одну из частей моих воспоминаний. Дошло, что такую фразу очень часто использовала моя мама. И я, попав в подходящую ситуацию, смог воспроизвести её.

Как собирающиеся паззлы, моё сознание начало складываться в определённую картину. Пока что вырисовывались лишь общие места, но и это было неплохо.

– Точно? – Поинтересовалась девушка, состроив недоверчивую гримасу.

– Да. – Ответствовал я.