Угнетатель аристократов

Комната была всего одна. Метров так на двенадцать. В ней стояла двухместная кровать, маленький диванчик, стол с телевизором и дверь, выводящая на балкон. Желтоватые, но на совесть приклеенные обои. Скучную стену, что меня удивило, украшала картина. Это была репродукция "Утро в сосновом лесу" Шишкина. Банальщина, но добавляющая определённый уют.

Резюмируя, можно сказать, что жизнь в этой квартире протекает довольно бедно. Ещё бы, ведь работает одна только мать, да и то, на не шибко прибыльной должности. Отца нет. А где он, кстати?

Память реципиента упорно не хотела выдавать мне информацию о его местонахождении. Видимо, Саня очень сильно хотел забыть его. Значит, есть для этого причина. Может, потом и с этим разберёмся.

Весь этот унылый вид сильно удручал. И хоть семья, это было видно, жила максимально дружно, отсутствие финансов довлело над ними довольно серьёзно. И теперь безденежная туча орошала и меня.

Вспомнились наши хоромы. Личная собственность огромного и богатого рода Боголюбских. Кучи резиденций, гигантомания, вычурность – всё это всегда сопутствовало нашему роду. Впрочем, как и любому, кто имеет такое количество денег. Мне это никогда не нравилось, и я ни раз спорил с отцом по этому поводу. Но он всегда отвечал – "Имидж нашего клана превыше всего".

Чего стоит поселить одну такую семью к нам в особняк? Да ерунда. А если продать всё это золото, и купить на него много не особо дорогих, но с человеческими условиями квартир?

Ах, ладно, что‑то я замечтался. Тем временем с кухни донёсся сладостный зов Евы о том, что еда разогрета и можно приступать к её поглощению.

Кухня удивила. Несмотря на небольшие размеры в семь‑восемь квадратных метров, она была довольно вместительной. Я присел на стул и положил локти на стол. Если бы сделал это в присутствии отца – выслушивал бы нотации. Благо, сейчас здесь нет повёрнутых на этикете людей и можно в расслабленном состоянии покушать.

Котлеты с макаронами. Ого. Дёшево, но сердито. Я оценил то, что котлеты были собственного производства. То есть, не покупные полуфабрикаты из пресловутой пятёрочки, но хорошая, человеческая еда.

Наверное, возникает вопрос, а откуда я, весь из себя такой аристократический, с серебряной ложкой в заднице с самого рождения, так близок и небрезглив к такому сословию людей, которое идиоты называют – нищебродами?

Здесь всё очень просто и связано это с моей матерью. Отношения отца с мамой поначалу складывались хорошо. Познакомились они в престижной академии. Отец попал туда по связям, а мама – честно, благодаря усидчивости и тому, что хорошо соображала голова.

Ранний брак, ещё во время учёбы, зачатие меня и вроде бы счастливая жизнь, но… Как это обычно бывает, любовь расклеилась очень быстро. Я ещё ничего не помнил, а ругались они уже как во время войны.

Тут стоит отметить, что род Боголюбских всегда был очень богат и влиятелен. Род моей мамы тоже был приличным, но не настолько. И, почему‑то, очень быстро они разорились. Возможно из‑за того, что Боголюбские как бы постепенно поглотили их. По крайней мере, во время ругани я слышал что‑то подобное со стороны мамы.

И вот, во время очередной из ссор, мама забрала меня и увезла жить к себе. А к тому моменту дела у её семьи шли очень плохо, и поэтому жить нам пришлось в спальном районе Петербурга, и питаться во всяких пятёрочках. Вот и вся история.

С мамой я жил до того момента, пока она не…

– Котлеты – просто высший класс. Таких сочных я давно не ел! – Хвалил я кулинарные способности Евы.

– Э‑м… да это же позавчерашние…

– Сегодня как‑то особенно… – Пытался выкрутиться.

– Да ты просто голодный, наверное… – Предположила Ева. – А где ты, кстати, весь день пропадал? – Невзначай поинтересовалась она.

– Да гулял просто. – Не стал добавлять слово "с друзьями", потому что ещё не был уверен, есть ли они у меня вообще.

– А это что? – Сомкнула брови Ева и повернула мою голову в сторону, указывая на синяк возле виска.

Я коснулся больного места и ощутил неприятную боль. И правда, это синяк. Но, откуда… я ведь не подставлялся, когда дрался с гопником, он меня и пальцем не успел коснуться.

Очередная вспышка в памяти Сани подсказала, в чём всё дело. В голове прокрутились все те страшные кадры погони возле гаражей, удар в живот, удар в висок, и…

Господи, какая унизительная и дурацкая смерть! Всего‑то три охреневших утырка‑одноклассника, что донимали на регулярной основе, теперь чутка перестарались, убили беззащитного паренька и бросили умирать под дождём. Вот это история…

Я от злости сжал челюсти и пошаркал зубами, стирая ошмёток котлеты в труху. В этот момент точно понял, что я это так не оставлю. Сначала удивлю уродов своим появлением, а потом и как‑нибудь отомщу… вот только как?

– А это ты у своих гопников спроси! – Отмазался я.

– Ой, извини, Саш… – Погладила Ева меня по голове. – Хочешь ещё одну котлету доложу? – Улыбнулась.

– Давай… – Смурно ответил я. – А сладенькое что‑нибудь есть? – Добавил с надеждой.

– Конечно! Я же чакопаи купила! – Ева сбегала в коридор и вытащила из своего клатча маленькую пачку с классическими чакопаями на шесть штук. Маленькой горкой высыпала на стол и сделала приглашающий жест рукой: "Мол, вот, сударь, эти дары созданы специально для вас…!"

– Спасибо… – Чтобы не выходить из образа хмурого старшего брата, ответил я с такой же низкой интонацией.

Где‑то через полчаса с работы вернулась мама. Мама Татьяна. Чем‑то её внешность напоминала внешность моей матери. Такой же глубокий взгляд, достоинство, плотно засевшее в каких‑то неуловимых деталях лица. Но не чёрные, а светлые волосы.

Ещё с порога я понял, что что‑то случилось. Вид у женщины был каким‑то поникшим. Чувствовалось, что она от всего устала, но сегодня случилось что‑то ещё сверх меры неприятное.

Ева тут же рассказала ей о произошедшем во дворе, и Татьяна даже немного повеселела. Её лица коснулась гордость за сына, хотя и общего настроения это кардинально не изменило.

Что же случилось? – Хотелось спросить, но я не решался. Всё ждал, пока об этом расспросит Ева, или она сознается сама.

Я вдруг подумал, каким бы горестным бременем легло на семью известие о том, что Саня – умер. От одной мысли что‑то сжалось в груди, но я попытался от этого отмахнуться, ведь…

А ведь он и правда умер!

Настоящего Александра Новикова больше нет в этом теле. Он уже никогда не сможет поиграться с сестрёнкой, помочь маме. Теперь вместо него лишь я. Гость в чужом теле.

Как только почувствовал, что вот сейчас Татьяна обо всём расскажет, как в дверь буйно постучали.

 

Глава 4