Узы. История рёка

– Папа почти всегда на работе, поэтому я его вижу лишь поздно ночью или рано утром и то очень редко. Мама тоже всегда на работе, но она старается уделять нам с Мари время.

– Везет, а моя мама всегда на работе, я ее очень редко вижу. Папа говорит, что все держится на ней. Да и сам он всегда в школе.

– Так вы же должны вместе тренироваться? – не поняв собеседницу, спросил он.

– Должны, но у него почти нет времени, да и чему он может меня научить? Я только хорошо стреляю, но мне это не нужно.

– Понимаю…

– Не хочешь ко мне? Посидим, выпьем чаю, а то тут холодно что‑то. И вообще, чем тебе нравится это место?

– Можно пойти, меня все равно никто искать не будет. А место это мне показал мой отец. Он сказал, что оно его любимое. Раньше тут восходило солнце, весь лес и поля покрывались белым туманов, и лучи проливались на мокрое утро.

– И ты хочешь увидеть что‑то подобное?

– Конечно! Это же очень красиво!

– Согласна. Я увидела старую фотографию у мамы, не знаю где это место, но там так красиво! Вот бы солнце хоть на миг показалось! – с восторгом говорила она.

– Ладно, пойдем. А то ты уже замерзла.

Дэни с Эни пришли в ее дом. Дэни был тут первый раз, да и в гостях он никогда не был, поэтому был сильно смущен. Он аккуратно рассматривал дом, чтобы Эни не заметила его любопытство. Это был огромный дом в сравнении с домом его семьи. Целых два этажа, много больших комнат и сам он был выполнен не из дерева, а из каких‑то больших блоков. Дом хоть и был большим, но освещение было тусклым, все из‑за того, что разбазаривать энергию было запрещено. Дом был обставлен красивой мебелью, которая почему‑то не выглядела старо от времени. Посреди зала был камин, над которым висела большая картина, на которой был изображен вид с пригорка на краю деревни.

– Эта картина, на ней изображен вид с холма? – спросил Дэни.

– Да, эту картину написала сестра папы, когда еще ничего не началось. Теперь это память о нашем роде. У вас тоже, наверное, много реликвий?

– Нет… Отец никогда не рассказывал про свою семью, а мама, глядя на него, тоже не хочет этого делать. Я знаю только то, что ее семья погибла в самом начале катастрофы. Все, что у нас есть в память о прошлом – это наш дом.

– Почему вы живете в таком маленьком домике? Ведь твой отец Первый беседин, он мог бы и большой дом построить.

– Он не хочет другой дом. Он говорит, что это часть его. Его сила на этой земле, в этих стенах.

– Когда я вижу его, то по правде меня пугает его вид, а вот тетя Алена наоборот – такая светлая и добрая.

– Мой отец не любим народом, они его боятся и ненавидят. Но он столько пережил, столько всего сделал, что в его душе столько всего накопилось. Он никогда не говорит о плохом мне с Мари или маме. Я понимаю, что у него много работы, что он в любую секунду готов выйти против огромного войска, но он никогда не был со мной ласковым. Да, он меня многому научил, но он мне не дает того, что мне действительно нужно.

– Я тебя прекрасно понимаю… Мой отец тоже прошел через эту войну, а теперь еще и готовится к новой. Мы давно уже не проводили с ним время, как одна семья. Мама тоже стала очень печальной. Она все время работает. Она главный помощник твоего папы, за что он всегда с ней добр.

– Дело не только в этом. Я заметил, что он всегда советуется только с твоей мамой, всегда интересуется ее мнением, ищет поддержки в чем‑то только от нее. Как‑то раз он говорил, что с ней он очень близок еще с самого знакомства, что только она может его понять и поддержать.

– Наверное ты прав. Тогда понятно, почему твоей отец согласился меня обучать. Жаль, что так получилось тогда, и теперь мы не можем вместе тренироваться.

– Никто не знал, что так получится… Но уже не вернуть время.

– Кстати, а это правда, что твой отец так силен?

– Да… Его сила очень велика, хоть я и не видел ее полностью. Но при этом он еще и очень умен. Он быстро подбирает подход к противнику. Еще он очень техничен, в дуэли на мечах его не победить. А его приемы это вообще что‑то с чем‑то.

– Что ты имеешь ввиду? – удивленно спросила Эни.

– С виду они кажутся слабыми, но только потом понимаешь, что он мог стереть тебя ими, просто не захотел. Вообще он использует их для отвлечения внимания. А почему ты одна дома? – резко переведя тему, спросил Дэни.

– Папа сказал, что все ближайшее время будет осваивать силу, которую получили. А мама как всегда на работе.

– Как же мне это знакомо… Ладно, я тогда пойду домой, а то уже спать хочется.

– А как же чай? – обиженно спросила Эни.

– Давай в другой раз, ладно? Я правда очень устал, – уже собираясь, ответил Дэни.

– Не уходи, пожалуйста… ты можешь остаться тут, я постелю тебе в гостиной, – застенчиво говорила Эни.

– Даже не знаю. Это как‑то некрасиво будет. А если твои родители придут, то что они скажут?

– Да ничего они не скажут. Они будут рады видеть тебя, ты же сын их друга.

– Ты боишься оставаться одна? – спросил Дэни.

– Немного… Мне просто грустно и одиноко. А так хоть с тобой могу поговорить. Ты же знаешь, что у меня нет друзей… – грустно сказала она.

– Знаю, как и у меня впрочем… – уныло ответил Дэни. – Ладно, уговорила. Только я правда хочу спать.

– Хорошо, я сейчас тебе постелю. Обещаю, что не буду мешать спать! – подпрыгнув от счастья, закричала Эни пронзительным голоском.

Она быстро постелила постель, после чего ушла к себе в комнату. Дэни же снял верхнюю одежду и залез под одеяло. Множество мыслей и событий прокручивались у него в голове, но они не помешали ему быстро уснуть. Сон был неспокойным: ему постоянно казалось, будто они снова на том самом месте, где он оставил отца, только теперь все зависит от него самого. Он ерзал, что‑то бормотал, но не просыпался. Эни вернулась из своей комнаты и села на стул напротив спящего Дэни. Она смотрела на него большими голубыми глазами. Она разглядывала каждый его сантиметр чистыми глазами, которые блестели, глядя на него.

Недалеко от деревни остальные рёка собрались в потемках ночи, чтобы обсудить произошедшее и поупражняться в силе. Вчетвером под покровом ночи, словно тайные хранители, они дрались в полную силу, хоть и не хотели зла друг другу. Они видели, что их способности еще очень далеки до силы их друга, но они верили, что это будет хоть какая‑то помощь тому, кто посвятил жизнь этому месту.

– Думаю, на сегодня хватит, – запыхавшись сказал Пэн.

– Согласен, уже темно и ничего не видно, – отозвался Кит.

– Вы и не должны ничего видеть. Ваши глаза – используйте их, – говорил Кен.

– Они правы. Уже слишком поздно, да и устали все. Нам еще далеко до Фьорда, так что не стоит гнаться за ним, как за последним поездом, – сказал Рэйк.

– Интересно, а Фьорд уже спит? Может заглянем к нему? – сказал Пэн.