Узы. История рёка

Все смотрели на меня с удивлением. Никто не понимал, что происходит. Спустя несколько мгновений затишья из толпы раздался грубый мужской голос: «Все слышали, что сказал Первый беседин? Быстро по рабочим местам!» Все быстро стали суетиться и выходить из здания. Толпа рассеялась буквально за минуту. Я смотрел на людей и увидел того, кто закричал на толпу. Этим человеком оказался уже пожилой мужчина, даже дед. Он опирался правой рукой на трость. Он весь был седовласый. Я бы дал ему лет 65, не меньше. Я даже и не мог подумать, что у нас есть на столько пожилые люди. Значит, не все было потеряно. Он стар, его слушают люди, значит, имеет уважение, а уважение дает не сам возраст, а мудрость, которую ты проносишь сквозь года, которую ты можешь передать последующим поколениям. Я краем рта улыбнулся. В отличие от меня его уважение основывалось не на страхе, а на жизненном опыте. Я был еще слишком молод, чтобы принимать какие‑то серьезные решения, но раз он дал добро и так яро закричал, то он был со мной внутренне согласен, а это значит, что все‑таки не такой уж то я и плохой беседин.

У нас не было никаких законов, но почему‑то было принято называть меня первым беседином. Не я это придумал – скорее всего народ, но мне не нравились их наименования тех или иных вещей. С каких пор, например, наш отряд стал Пятью Великими Рёка? Это звучит слишком пафосно, будто какой‑то фанат Короля Артура придумал это название. Но у народа не отнять их творчество, если это можно так назвать. Если они считают нас великими, то пусть считают так дальше. Вполне возможно, что это дает им надежду на мирное и спокойное будущее – не знаю.

 

****

 

Я сидел на некогда своем любимом месте – небольшом пригорке за стеной. С этого места открывался вид на огромные леса и бесконечные поля родного края. Я всегда с упованием смотрел в эту даль. Не важно, что в этот момент могло быть у меня на душе, я всегда смотрел именно в эту даль с надеждой. Я мог говорить сам себе все что угодно, что надо уничтожать и подавлять любые чувства и эмоции в себе. Что надежда – это слабость, которая мешает бороться, что утратив надежду не будет сил встать с колен, но без надежды теряется сам смысл борьбы. Если тебе не во что верить, то смысл вообще что‑то делать? Если ты не можешь оправдать свои действия и методы какой‑то целью, то она ничтожна. Да, мне немного нравилось быть одиноким и грубым, жестоким и угрюмым, но доброта и свет, легкая наивность никогда не уйдут из меня. Я совсем начал путаться в себе. Я сам себя загнал в тупик тем, что считал, что сам смогу со всем справиться, и я сейчас не о восстановлении мира и даже не о буквальной защите людей, я о себе. Да, я сам старался убить свой внутренний мир, который я строил и хранил на протяжении всей своей жизни, да, он лежит в руинах, да, мне это нравится, но теперь есть она – мое солнце. Теперь я хочу, чтобы рядом со мной тоже был человек, который посмотрит мне в глаза и скажет, что все будет хорошо. Скажет это так искренне, что ты сам начнешь в это верить. Когда я смотрел на нее, я видел в ней ту самую искренность и наивность, что и в себе несколько лет назад. Интересно, как она провела свой первый день? Я посмотрел на часы на руке, время было уже около семи вечера. Я сам не заметил, как солнце давно село и все укуталось темной пеленой. В наше время темнеет еще раньше, все из‑за того, что с неба никогда не сходит серое одеяло туч. Интересно, зайдет она ко мне сегодня перед сном или останется в своем расположении…Ладно, и мне пора идти обратно, а то вдруг потеряли или что случилось, а я тут прохлаждаюсь, еще и за периметром.

Одним прыжком я перепрыгнул забор. Ну а зачем обходить через ворота, если силы мне позволяют сделать так? Я медленно шел к главному корпусу и задумчиво смотрел по сторонам. Вокруг уже во всю все готовили к стройке: стояли тачки, мешки с песком, цементом и другими материалами. Быстро же они…Вот это сплоченность и вера в руководство. Когда еще была страна, то такого не было среди народа. Каждый спасал только свой зад, не было такой сплоченности, только личная выгода. В старые времена, как мне рассказывали, люди были как единый организм… такую страну развалили… может, сейчас все было бы совсем по‑другому. У нас в стране не было веры ни правительству, ни президенту – вообще никому из власти. Да и не заслуживали они доверия, просто не за что уважать их было. Все разворовали и продолжали воровать.

Когда я зашел в корпус, то внизу уже был выключен свет и никого не было. У нас все всё экономили – никто лишний раз не будет включать ни свет, ни воду, ни газ. За это я уважал людей. Каждый понимал, что он несет на себе частичку ответственности за исчерпаемость ресурсов. Я медленно подходил к своей двери, из‑за которой почему виднелся очень слабый свет. Я недовольно открыл и уже хотел было грозно возмущаться, мол кто это такой наглый. Но на моей кровати лежала Алена и читала мою книгу «метро 2033». Раньше я очень любил это произведение, ведь оно про настоящий подвиг скромного мальчика в большой игре, если можно это так назвать. Так вот и я сейчас также. Человечек, который никогда не нес на себе груз столь большой ответственности, вдруг стал самым главным, но в душе все равно остался маленьким человеком.

Она лежала и читала уставшими глазами потрепанную книгу. Я нашел ее в одной из квартир в небольшом селе Дирово. Я вообще собирал всегда разные книги и учебники. Я рассчитывал, что когда‑нибудь я воссоздам школу. Я собирал все от тетрадей до научных работ. Если нам повезет, и мы сможешь выжить, то наши дети должны будут хоть как‑то учиться. Без буквального базового образования они не смогут развиваться и возрождать цивилизованный мир.

– Интересная книга?

– Очень! Я уже половину прочитала! – с огнем в глазах ответила она мне.

– Любишь читать?

– Нет, просто стало скучно, пока ждала тебя, вот и решила развлечься, а она интересной оказалась. А ты, кстати, где так долго был?

– Да…грубо говоря проводил осмотр будущих жилых и рабочих зон.

– Твоя речь сегодня… – не договорив замолчала она.

– Что? Не впечатлила?

– Нет, наоборот. Ты так уверенно все говорил, а, главное, честно и искренне, – с детской улыбкой она отвечала ласковым голосом, смотря мне в глаз.

Я снял жилет, разулся и сел рядом с ней. Она отложила книгу облокотилась на меня, обняв руку.

– Расскажи о себе, – робко сказала она мне.

– Да что можно рассказать? – опустив глаза, сказал я. – Я родился в обычной городской семье. У меня никогда не было много друзей, только те, кого ты можешь видеть сейчас. Мы с ними всю жизнь прошли вместе, считай – с легкой улыбкой рассказывал я. – Закончил обычную школу и колледж, а потом все это началось. Мы тут хотели перекантоваться какое‑то время, но решили остаться.

– А почему остались?

– Трудно сказать. Мы приняли решения, что если и умирать, то вместе и на родной земле. Но, видишь, как получилось. Мы теперь не имеем права просто так умереть. Уж слишком много мы сделали, чтобы умереть простой смертью. Мы достойны чего‑то большего…наверное. – я замолчал на несколько секунд. – Как прошел твой первый день? Ты, наверное, очень сильно устала? – но Алена уже мирно посапывала в мое плечо. Я аккуратно уложил ее на кровати, накрыл одеялом и лег рядом. Давно у меня на душе не было такого тепла и спокойствия. Она перевернулась и приобняла меня. Так мы с ней и уснули.