Узы. История рёка

Как только я добрался до них, Пэн сразу повернулся, будто бы давно заметил меня или просто ждал. Их было восемь человек – он и еще семь бойцов, которые ставили датчики движения и камеры. Все они были в армейской амуниции, с автоматами наперевес и в грозных шлемах. У боевого состава вся одежда была одинаковой, потому что мы просто взяли ее с военной базы у спецназа или просто какого‑то крутого отделения.

– Сам Первый! Чем обязаны? – снимая шлем спросил Пэн.

– Да брось. Для вас я тот же Фьорд, – с добротой в сердце сказал я.

– Да я шучу. Давно тебя уже не видел. Весь в делах?

– Да…вроде не особо…обдумываю тут дальнейшее развитие.

– Это хорошо. Сильный, а главное со светлой головой, лидер нам всегда нужен. Ты изменился…это из‑за нее? – осматривая меня, спросил холодно он.

– Не понял тебя, – растерянным глазом я посмотрел на него.

– Ты стал другим. Ты больше не такой грубый и задумчивый, не такой холодный и серьезный. Ты все таки нашел свою веру?

– Я не совсем понимаю тебя, но если ты про Алену, то да.

– Я про нее. Так что, даже не познакомишь? – ухмыльнулся он.

– Почему же?

– Это уже у тебя надо спросить, – ответил он мне.

– Какой нынче месяц?

– Эм, ноябрь…А что? – не понимая важности вопроса, переспросил он.

– А число?

– Ну, 18. А что? – с полным непониманием смотрел он на меня.

– Ну вот смотри: 18 ноября, в 7 часов вечера, я жду тебя с Прим у себя в доме.

– В доме? Ты решил вернуться?

– Да. Вы, кстати, тоже можете вернуться.

– Неожиданно, однако. Хорошо, мы придем. А теперь позволь я доделаю свою работу. Мне не сильно хочется проводить много времени за периметром, да еще и на самой жуткой стороне.

– Да, давай тут аккуратнее. До вечера.

– Давай, брат, до вечера.

Я такими же быстрыми прыжками начал возвращаться обратно.

Пока я бежал обратно, я смотрел по сторонам. Пусть, я и перемещался быстро, но способности глаза позволяли мне видеть мир в очень медленном времени по моей воле. Серые, опустевшие поля, на которых давно ничего не росло, кроме жухлой травы. Голые, мрачные деревья – все говорило о том, что мир вокруг нас буквально остановился. Возможно, где‑то есть еще выжившие или где‑то жизнь людей не оборвалась, как у нас. Я думал, что где‑то люди живут прежней жизнью, будто ничего и не было. Однако мы бы уже давно связались с кем‑нибудь. В вечных пустых попытках отыскать хоть кого‑то, поймать любой сигнал, мы слепо кричали в тишину. То ли по счастливой случайности, то ли злой шутке рока мы остались одни. Только окружение этих тварей составляло нам компанию.

Я подошел к своей калитке. Зеленый, весь облезший забор стоял и ждал меня. Я снял замок и вошел во двор. Все было, как и прежде: маленький домик стоял и смотрел на меня своими грустными окнами. «И вот я наконец‑то здесь» – подумал я. Я повернул замок и со скрипом открыл железную дверь, которую уже почти четыре года никто не трогал. Холодный дом навивал теплые воспоминания. Я вошел в террасу – маленький предбанник в доме. Я открыл деревянную дверь, ведущую в дом – обеденный стол, весь в пыли, комод и холодильник – весь интерьер комнаты. Справа была маленькая кухонька. В конце зала были две двери: одна в большую комнату – другая в маленькую. В моей большой комнате был шкаф, диван, печь, та самая настоящая русская печь, которая грела весь дом, и небольшой столик с телевизором в углу. Я распахнул шторы и посмотрел в окно. Все было, как и прежде: та же эйфория в душе и тепло на сердце, только время было уже не то.

На меня нахлынули воспоминания о тех счастливых днях, которые уже никогда не повторятся. Раньше бы я погасил этот огонь внутри себя, убил бы все чувства и эмоции, но я не хотел этого. Память, что осталась во мне, делала меня тем человеком, который я есть. Я помнил все о себе прежнем: какой добрый и заботливый я был, как мы с друзьями сидели за одним столом, и я так искренне смеялся и улыбался, как я нежно обнимал человека, которого когда‑то любил, сидя на диване, за просмотром фильма. И кем я стал? Я стал жестоким, закрытым в себе воином, который не способен ни на что кроме убийств и хладнокровного мышления.

Я отошел от прошлого и стал растапливать печь. Пока она горела, я натаскал дров под самый потолок. С одной рукой это оказалось не так просто. Я никогда не был человеком, который везде соблюдал чистоту, хоть и любил ее, но мне пришлось убраться. За подготовкой дома к переезду прошел почти весь день. Было почти шесть часов. Я пошел за Аленой. Пусть у нас и не было никаких вещей, но надо было забрать все, что осталось там. Когда я пришел в палаты, она что‑то бурно обсуждала с младшими медиками и раздавала указания. Краем уха я услышал, что она хотела составить список всего необходимого оборудования и лекарств. Она очень быстро втянулась в работу.

– Привет! – сказал я ей, поцеловав ее.

– Привет, как прошел день?

– Да вот сюрприз готовил.

– Сюрприз? Ничего себе! И какой же? – возбужденно запрыгала она.

– Скоро все узнаешь… – загадочно ответил ей я. – Пойдем, надо собрать все вещи.

– Зачем? – с полным непонимание посмотрела на меня.

– Мы будем жить в моем старом доме. Там больше места, да и уютнее все‑таки.

– Я заинтригована. Пойдем же скорее! – прыгая от восторга, кричала она.

Мы сложили в пакет все наши вещи – так много их оказалось. Когда мы пришли, я показал ей дом, рассказал парочку забавных историй, связанных с ним, и мы начали готовиться к вечеру. Из своих личных запасов, которые я почти не тратил, мы накрыли богатый стол: несколько банок тушенки, две пачки варенных макарон, вяленное мясо и мороженные овощи. Как у человека, который готовил и осуществлял лично все вылазки, у меня был алкоголь. Им оказались четыре бутылки виски. Время было уже почти семь, и я ждал всех.

– Ты сегодня решил все это выпить? – подняв брови, спросила она.

– Да.

– Ты сейчас серьезно? Я сама много не пью, а ты один столько не сможешь, – с укоризненным взглядом смотрела она на меня.

– Мы будем не вдвоем, придут мои старые друзья. Не могу же я вас не познакомить. К тому же у нас требуется всеобщее одобрение на свадьбу.

– Какую свадьбу? – с квадратными глазами посмотрела она.

– Ах, да, я забыл самое главное. Ты выйдешь за меня? – в этот момент мое сердце почти остановилось, при этом я опять сам не понимал себя.