Ведьмин пес. Детство ЦерБера
– Дай мне зелья, чтобы разлюбилось и забылось.
– Для кого?
– Для меня.
– А ему? Он же мается?
– Он меня по лицу ударил, вещи мои сжег в огороде – пусть мается, мучается.
– Говорила тебе: «кобелем родился, кобелем помрет». То есть, она говорила, бабка лесовуха.
– Да, да, права она, права, а я нет, только избавь. Я старосте жаловалась, а он говорит, что не лезет в семейные дела. Я же сама настаивала на брачном контракте и клятвах. Ох, дура я дура!
– Все, давай, иди, завтра на гонки приходи. Принесу кое‑чего, скажу, что делать. Оплата как раньше.
– Двух курей. Да, двух – одну ей, другую мне за посредничество.
Я попытался возмутиться, но торговка набрала полную грудь воздуха и мне пришлось замолчать.
Подходили девы за притираниями от прыщиков, и чтобы груди росли. Еще два парня средства для смелости забрали и все приносили кто хлеба, кто сала, а кто яиц лукошко.
Время проходило незаметно. Захотелось есть и размяться. К тому же смотритель рынка стал ходить взад‑вперед и постоянно посматривал в нашу сторону.
– Ну, пошли – скомандовала она наконец‑то.
В тележке лежала еда, которая, как я считал раньше, у старухи появляется волшебным образом.
На выходе мы столкнулись нос к носу с той женщиной у которой забирали книги.
– Я не опоздала? – она сделал удивленные глаза.
– Опоздала вообще‑то, но чего хотела‑то?
– Мой сынок, средненький… не говорит, а пора уже…
– Радуйся, пока молчит.
– Да 5 лет ему уже.
– Пять? А че ж ты раньше не спохватилась? Теперь ужо вряд ли.
– Но ты же можешь? Людей знаешь? Правду говорят?
– А почему дрова за книги попросила, а не это?
– Не подумала…
– А что предложить можешь?
– Только дядькино наследство… А хочешь корову? Или козу?
– А что за наследство?
– Ну… мебель кое‑какая, чуток посуды и призрак.
– Чаго?
– Ну, по дому ходит… Все его видят, как бы мельком. То запахи его мы чуем, то шаги слышим. Всем является, всем снится, даже незнакомым.
– А сколько комнат у тебя?
– Две больших, сени зимние и сени летние.
– А этажей?
– Один… Дом же одноэтажный.
– Кладовки, двери, лестницы? Что видела?
– Ничего не видела.
– А дети?
– Нет, нет, что ты?
– Ну, тогда жди… пришлю тебе верных людей, что разберутся с твоими бесами. Только в оплату возьмут все, что захотят.
– Я все ценное подготовлю: Корову, козу, стол и посуду!
– Да не будь дурой! – гавкнула уставшая и раздраженная ведьма.
– Иго‑го? – спросил я. Тоже хотелось бы знать почему.
– Придут через неделю. Чтобы духу твоего и твоего выводка там не было. И скотину свою забери куда хочешь, на день. И сарай почисти, чтобы никто не вляпался.
– А потом?
– Откроешь все двери и окна – не зима, не вымерзнет. Пойдешь и приведешь того, кого надо разговорить. Тебе скажут, что делать. Может вообще немой, тогда книгу тебе отдам про воспитание немых и как учить их общаться.
Женщина залилась слезами и собралась уйти.
– Стой! Вот смотри на свою руку. Сколько пальцев на одной руке и еще два! Поняла, в ночь с седьмого дня на восьмой придут. И чтобы духу вашего там…
Унылая бабенка мелко закивала, вытерла слезы и бросилась домой.
– Усе, пошли, а то не успею завтрашние заказы подготовить.
Как только зашли в лес, торговка стала кусать хлеб от целого каравая и отжевывать сало от большого куска.
– А что‑ж ты Матню не кормишь? Он же тоже хочет отдохнуть, поесть и уважения хоть каплю.
– Он не говорил. А ты чего это ржать перестал по каждому поводу?
– Не знаю… нервничаю при посторонних, вот и ржу.
– Ну да, у людей тоже такое бывает.
– Да, а еще кони любят свежий хлеб.
– Ну на, на, пожуй, только мне горбушку оставь. Дюже люблю я горбушку.
Дома выяснилось, что богатырский конь одной крапивой сыт не будет. Ухаживать за скотиной ведьма не привыкла, поэтому велела идти к заброшенному саду. Там уже нападали ранние яблоки, а на окраине созрела дикая пшеница.
Я пасся всю вторую половину дня, а вечером получил еще одну порцию конского варева. После этого разумные мысли в голове моей почти не всплывали. Только Цер все хотел посмотреть, что такое краски, потрогать кисти и намалевать что‑то несуразное, вроде радуги.
Большие скачки на несколько сел
Я проснулся на заре, чего со мной почти никогда не случалось. Пошел будить ведьму, чтобы не опоздала на соревнования. Попробовал копытом до окошка дотянуться, да понял, что расколочу его таким‑то способом. Стал в дверь барабанить, а она чуть с петель не слетела.
Бабка меня выбранила и велела идти за забор и там подумать о своем поведении. Однако, думать у меня получалось хуже, чем есть. Пошел я опять в сад, подъедать то, что осталось.
Вернулась за мной толстая торговка и нагрузила увесистыми сумами с бутылями, горшками и свертками с очень сомнительным содержимым.
