Верпентальён

Как только перемолвка с повозкой закончилась, Филип тут же заинтересовался: – Так а что вам‑то в городе нужно? Какие у вас планы?.. Странно вас тут видеть, по правде говоря.

В ответ на эти слова, Сая и Силучи вкратце не тая, обрисовали Филипу положение, и выход из этого положения, который они придумали. Выслушав, Филип хмыкнул.

– Но вы же понимаете, что Тиисла – это большой город. Такие затягивают. И очень быстро может получится, что эти стены, – Филип обернулся, демонстрируя высоченные стены Тиисла, – в какой‑то момент могут стать границей всего вашего мира. Я знаю много таких людей, – признался мужчина. И ему верилось. Сая и Силучи переглянулись, и без особой радости кивнули ему. Но за тем Филип спросил, – а где вы разворачиваться собираетесь?

На что Силучи ему ответил, что они уже приобрели себе дом, в квартале ремесленников. Филип осторожно этим впечатлялся, но на всякий случай спросил, – за сколько взяли? И кто продал?

Первый звоночек прозвучал, когда они озвучили сумму, за которую купили дом. Да, за 200 золотых можно было бы приобрести лачугу в старом городе. Но в квартале ремесленников место стоит в десятки раз больше… И когда они озвучили имя человека, продавшего им дом…

Из повозки Филипа даже высунулся тот парень.

У него были тёмные волосы и синие, уставшие глаза, которым он внимательно на них посмотрел. Мальчишка озвучил фразу, удивительно точно поставившую магическим образом ускользающее до этого, верное ударение в имени продавца:

– Как можно было довериться человеку, с именем Вальгон Шарлатан?..

Уже тогда Силучи почувствовал, как под его рёбрами греется противная тревога. Уже тогда, медленно но цепко, лицо Саи стало охватываться паническим беспокойством. И от этого Силучи было ещё хуже. Как оказалось, Вальгон Шарлатан был местной знаменитостью. О нём знали буквально все, но почему‑то, по какой‑то немыслимой причине, ему всегда удаётся найти того, кого можно обдурить. Как у него это получается? Никто не знает. Как он до сих пор живёт?.. Это тоже большая загадка. Дело в том что каждый раз, когда по его душу приходит человек, ему удаётся отвертеться, уболтать, или в крайнем случае – исчезнуть.

Его очень сильно спасало то, что он чертовски обаятельный и позитивный парень. Что бы он ни делал – это происходит играючи. Так сказал тот парень, высунувшийся из повозки. Ещё он добавил, что однажды и его просили набить ему морду. И он до сих пор не понимает, как у него это не получилось. Только от этого известия, только от этой возможности, что быть может их обманули, Сая и Силучи удручились. По правде говоря, старик не знал что такое может быть. Да, Силучи долго жил в большом городе, но в Артирии не было никаких обманщиков. За ложь и обман в граде воинов – убивали. Поэтому дураков не было. Но тут… дураками оказались они. И как же это было противно.

Вспомнив ту приятную улыбку на лице продавца, Силучи тоже улыбнулся. Ведь пока что, было ясно только одно.

– Ещё ведь ничего не ясно, правда?.. – осторожно спросил старик, искренне надеясь на положительный ответ.

– Да, – ответил парень, – не ясно.

Но по его лицу было видно, что всё ему было ясно. Он даже не попытался это скрыть… и в этом была своя простота. По крайней мере всё было понятно. Выслушав всё это, и посмотрев на безнадёжные лица, Филип задумался. А ведь перед ним же не плохие люди…

На самом деле он много чего слышал об этой семье. Много чего хорошего. Он был с ними знаком намного лучше, чем они с ним. Этому была своя причина, но сейчас не об этом. Филип перекатился на ступнях, пожал губами и хлопнув по ладони сложенным шарфом, полез в карман.

Примерно в этот же момент, его повозка качнулась. Туда кто‑то запрыгнул.

– Райджен, это ты? – сметнув все мысли, промолвил мужчина.

– Не, – вякнуло ему в ответ. Тогда повозка качнулась ещё раз, и этот же голос добавил, – а вот и он.

– Чёртов Риоли! – разразилось оттуда, – Да как он ВООБЩЕ узнал что это сделали именно мы?!

– Вам двоим что, по полочкам нужно всё раскладывать?..

Несколько секунд послушав что твориться у него в повозке, Филип хмыкнул. В его лице появилась необычайная лёгкость, и какое‑то загадочное понимание. С ним, он додавил руку в карман.

После этого в ладони Сайволя приземлилась звенящая гроздь.

– Пользуйтесь, дорогие друзья.

Повозка Филипа тронулась, и когда троица провела её взглядом мимо себя, он добавил, махая им тыльной стороной кисти:

– Утром разбирайтесь со своими делами.

Они махали ему вслед. Ему, и ладоням мальчишек, смотрящих на них.

– До свиданья! – крикнула им Сая.

– Лёгкой дороги! – пожелал им Сайволь.

На какое‑то мгновение, опуская руку Силучи тепло задумался. Он вспомнил этот момент, когда Филип полез себе в карман. Одна, казалось бы, совсем неважная деталь бросилась ему в глаза. На поясе мужчины болталась колбочка. Колбочка полная песка…

Забавно. Так подумал Силучи. Сколько он уже живёт в этом мире, а мир всё продолжает удивлять, показывая новое там, где об этом даже и не задумываешься.

Опомнившись, Силучи повернулся к Сайволю, и спросил:

– Что там?..

Развернув ладонь, извозчик показал кольцо с парой ключей. Как он сказал, скорее всего это ключи от той лачуги, в которой они с Филипом когда‑то ночевали. Услышав это предположение, Силучи обернулся в темноту, в которой повозка Филипа уже успела исчезнуть. Было похоже, что он хотел что‑то выкрикнуть, порыв такой ощущался, но старик так и не отважился.

К большому удивлению Сайволя, стражники у врат были с ними куда обходительнее, чем в любой раз до этого. С чем конкретно это было связанно он не знал, ведь обычно они ненавидели, когда кто‑то приезжает ночью. Извозчик связал это с особой аурой, вокруг Саи и Силучи. Он искренне верил, что с ними попросту физически невозможно обходиться грубо. А тот разбойник на дороге – всего лишь статистическая погрешность.

По примерным ощущениям, Силучи прикинул что их повозка добиралась до места назначения не менее часа. И это было удивительно. Ведь старик уже начал забывать, что такое большой город. И по правде говоря, ему не слишком нравилось всё это вспоминать…

Они остановились посреди темноты, Сайволь сказал, что они приехали. Силучи спрыгнул с повозки, и протянул Сае руку. Он бы подхватил её, что бы она прыгнула, как очень любит, но сейчас его перевязанная рука и без того сильно болела.

Честно говоря, на этом моменте всё воспоминания об этом дне оборвались. Никто из них так и не смог бы вспомнить как они подбирали ключи, как открылась дверь, и как все они завалились спать.

Когда по закрытым векам Силучи ударил свет из окна, и его глаза раскрылись, Сая уже была на ногах. Её было видно во свету, через открытый дверной проём. Женщина вытряхивала пыль из какого‑то покрывала. И судя по всему, как Силучи понял оглядевшись, уборка была в самом разгаре.