Внучка бога. Поймать невесту

Возразить мне было уже нечего, хотелось посмотреть на квартиру, поэтому, убедившись, что мне больше нечего делать у адвоката, поспешила проститься.

– Вы забыли второй конверт, – догнал меня голос мужчины, когда я уже открыла дверь. Он сам встал из‑за стола, преодолел расстояние между нами в три шага и отдал конверт мне в руки.

– Спасибо, – кивнула я.

Мои глаза наткнулись на полный злобы взгляд со стороны секретаря, которая даже имени своего не назвала.

– К сожалению, мы не выпили с вами чаю, – начала я, – Теперь у меня что‑то в горле пересохло от нашего разговора. Но мне уже пора. Всего доброго.

– Действительно, – кивнул адвокат, – Я гарантирую строжайший выговор Алле за некомпетентность. Всего доброго, Деметра Витальевна.

Чувствовала ли я себя лучше после этой мелкой пакости? Конечно.

 

Квартира и в самом деле находилась в доме через дорогу, я зашла в подъезд, потом и в сами апартаменты и присвистнула. Не хилый ремонт.

В коридоре стоял шкаф‑купе с зеркалом в полный рост и пуфик. Минималистично, но мне, как ни странно, понравилось. Сняв обувь, направилась дальше. Дальше была кухня с большим столом у одной стены и кухонным гарнитуром с другой. Вся техника на месте, есть даже кофеварка. После кухни я зашла в зал, где стояли диван, книжный шкаф и стенка с полочками, в том числе и для телевизора, который тоже тут был. Я так понимаю, это первая комната‑зал.

Прошла во вторую комнату. Здесь была большая двухместная кровать, шкаф для одежды, стол для работы и пара прикроватных тумбочек. В третьей комнате были только полутороспальная кровать и шкаф для одежды. Можно использовать ее как гостевую.

Я прошла обратно на кухню, чтобы выйти на балкон. Он, кстати, был застеклен, а на пол постелен ковролин, удобно.

С балкона мне открылся вид на главную дорогу, а буквально под окнами находилась автобусная остановка, с которой я, кстати, домой уезжаю практически каждый день с учебы, мой университет находится в двух кварталах отсюда.

Остаток дня я провела за исследованием своей новой жилплощади. То, что я буду здесь жить, сомнений не вызывало. Мне же до универа пять минут пешком, а это лишние сорок минут сна.

Моей первой находкой были две фотографии в комнате старухи, это та, где двуспальная кровать. Фотографии висели на стенах, одна была черно‑белой, на ней была бабушка, она стояла у окна и смотрела вдаль, фотограф же запечатлел ее с улицы, здесь третий этаж, поэтому фото получилось отчетливым и очень атмосферным. Казалось, будто бабушка увидела что‑то в окне и ее переполнили любовь и нежность от увиденного. Я мысленно пересчитала окна и точно определила, что наблюдала она из зала, там и шторы до сих пор те же висят. Интересно, что же она увидела?

Под ее фотографией в рамочке висела открытка. «Ваше фото заняло первое место на международном конкурсе. Спасибо вам». И внизу подпись. Быстренько посмотрев в интернете фамилию фотографа, присвистнула, оказалось, это довольно популярная личность в столице.

На втором снимке, не таком, кстати, четком, а даже очень размытом, была запечатлена остановка, что находилась напротив дома, я ее заприметила ранее. На ней я с трудом узнала себя, стоящей в толпе. Получалось, будто бабушка следит за мной, стоящей в ожидании автобуса. На меня вдруг нахлынула волна умиления, я в красках представила, как бегу с остановки в сторону универа, немного нахмуренная из‑за опаски опоздать, а бабушка смотрит на меня из окна с тоской и нежностью.

Потрясла головой, прогоняя видение. Глупости это все, а у меня просто хорошее воображение. Если бы хотела эта сумасбродка со мной общаться, то общалась бы, а не наблюдала издалека.

Остаток дня и большая часть ночи у меня прошли в исследованиях квартиры. Я нашла много старых фотографий, писем деда, когда тот бывал в командировках, открытки от дальних родственников и еще много всякой мелочи, навевающих воспоминания.

 

Утром мне позвонила мама. Она и разбудила, напомнив, что сегодня похороны и что я обязана там быть. Обязана.

Ладно, за такое наследство можно и сходить, хотя восторга или хотя бы желания у меня это не вызывало. Наскоро умывшись, собралась и уехала в свою квартирку, чтобы переодеться.

К назначенному времени уже была на кладбище. Чувствовалась напряженность, так как я не ожидала увидеть такое количество людей. Здесь были и молодые юноши и девушки, и представитель старшего поколения. Что они здесь делали, мне было не понятно, я сначала даже подумала, что попала не к той могиле, но нет, в толпе я увидела маму и направилась к ней.

– Кто все эти люди? – спросила я шепотом.

– Кто‑то работал с бабушкой, кто‑то жил рядом, а кто‑то просто подружки, – она кивнула на трех старушек, непрестанно плачущих и вытирающих слезы тканевыми платочками.

– У нее были подружки? – удивилась я.

– Конечно, – пожала плечами мама, – Человеку нужно ведь общение, у тебя же есть подружки.

Действительно. Хотя мне бабка упорно представлялась некоей городской сумасшедшей, при виде которой прятались по домам и носа не показывали. И я бы усомнилась в маминых словах, если бы вчера не видела фотографии бабушки в красивых платьях, шляпках и в туфлях на небольшом каблучке. У нее была короткая стрижка, но она красила волосы в светло‑русый цвет и укладывала их в незамысловатую прическу, она и красилась умело. Я определенно ничегошеньки не знаю о своей же прародительнице, надо бы хоть в интернете посмотреть. Хотя теперь мне начинает казаться, что это только я такая особенная, не заслужившая ее внимания.

Процессия проходила своим чередом, мы с мамой принимали соболезнования, гости откровенно рыдали. Перед самым погребением к бабушке подошел смутно знакомый мне парень. Только вот, где я его видела, вспомнить не могла.

Пока я напрягала брови, парень подошел к гробу, с большой нежностью провел тыльной стороной ладони по бабушкиной щеке, наклонился и поцеловал, тоже в щеку. Этот жест мне показался очень интимным, хотелось отвести взгляд, но я смотрела. Затем парень выпрямился, развернулся и зашагал прочь. Мне хотелось окликнуть его, спросить, что он тут делает, но это было бы совсем неуместным. Утешала я себя тем, что еще вспомню, где его видела, поэтому теоретически я могла бы еще раз его увидеть.

Отстояв положенное время, попрощалась с мамой и поехала домой собирать вещи. Мама сама отпустила меня, не заставила сидеть в ресторане, так что я с чистой совестью направилась в сторону автобусной остановки.

По дороге зашла на почту, одна моя одноклассница после выпуска уехала во Вьетнам и теперь там живет, мы часто переписываемся, у нас имеется взаимовыгодное соглашение, она мне присылает целую кучу кофе, а я ей байкальскую серу, так и живем. Вспомнив, что буквально утром на телефон пришло оповещение из почтового отделения, я решила, раз уж здесь, зайду и туда. Надо бы не забыть написать подружке слова благодарности, да новый адрес отсылки.

Радостно размахивая пакетом, продолжила путь, странно, но никакой грусти по поводу кончины бабушки я не чувствовала, что была она, что не было. В этом она виновата, нечего было со мной не общаться, а я вообще‑то хорошая.