Вольный охотник

На четвертый месяц сотрудничества с «восьмеркой» Ян решил действовать самостоятельно. Для него фактов, свидетельствующих о сотрудничестве с Адом обнаруженных четверых молодых людей, было достаточно, чтобы сделать то, что должно. Вместе с сестрой они запланировали и в течение одной ночи провели казни всех химер. Предъявили Экзархату доказательства того, что убиты были вовсе не невинные люди, прикрылись Правом Охоты, но все равно угодили под расследование и последующий месячный домашний арест.

Коваль рвал и метал. Он желал получить доказательство глобального заговора, чтобы затем провести чистку от Скверны по всей империи, но племянники в очередной раз разрушили его планы. Причем сделали это с максимально невинными лицами и словами: «Ну ты же понимаешь, Богдан, что это требовалось сделать. На счету каждого из казненных были жертвы, как и на Адаме Олельковиче. Их нельзя было оставлять в живых!»

На том сотрудничество Эссенов и Восьмого отделения и закончилось. Коваль вернулся к поиску доказательств уже без помощи племянников, а те – к учебе. Закончили первый курс каждый своего потока, перешли на второй. София на своем потоке возглавила группу девчонок по углубленному курсу фехтования, Ян, в свою очередь, закончил базовое обучение своего единственного пока загонщика – Никиты Кристя.

Началась практика. Уже решивший после Гимнасия посвятить свою жизнь охоте вне Марки, Ян гонял сына кузнеца по уже углубленному курсу, превращая неуклюжего, но чудовищно сильного юношу в серьезного боевика. Последний, к слову, практически не ерепенился. Осознал все плюсы сотрудничества с марочным бароном. Даже если по учебе судить, а ведь были и другие преимущества.

Неожиданно для Яна к тренировкам присоединилась и Лиза Казанцева. Некогда девушка делала ставку на удачное замужество в будущем или, на худой конец, на роль содержанки богатого дворянина. Однако и ее история с Олельковичем, который фактически отдал девчонку на растерзания своим присным, многому научила. Она поняла, что в этом мире только сильный может на что‑то претендовать. И с упорством вгрызалась как в учебу, так и в отдельные занятия, которые для них с Никитой проводил Эссен.

Так продолжалось, до тех пор пока Ковалю вновь не потребовалась помощь ищеек. Получив отказ от брата с сестрой, он возвел руки к небесам и спросил, чего же они хотят взамен.

«Возможности убивать слуг Падших!» – ответили те.

А Ян в деталях – он много об этом думал – расписал, как это все можно, с его точки зрения, устроить. Коваль замысловато выругался, сообщил, что это невозможно, и что ни одно имперское ведомство на такие условия не пойдет. Но признал, что рациональное зерно в предложении племянника присутствует, и обещал подумать.

Еще через два месяца он сообщил, что в Кенигсберге умер дальний родич Эссенов, маркиз Штумберг, который оставил все свое наследство Яну. И теперь тому нужно ехать к Балтике, чтобы официально принять волю покойного вместе с поместьем, мануфактурами и весьма существенными сбережениями.

Нужно ли говорить, что Штумберги в родстве с Эссенами если и состояли, то не в более близком, чем все люди в мире, ведущие свою родословную от первых созданных Богом людей? Просто таким образом Имперская Канцелярия решила ответить на запрос Йоханна фон Эссена и обеспечить тому возможность охоты вместе с финансовой независимостью.

План Яна в этом и заключался. Он считал, что, работая вместе с Восьмым отделением, никогда не сможет делать то, что должен. Однако, добавив к своей фамилии дополнительную – фон Штумберг, – станет куда более свободен. Не нужно будет таскаться по с трудом организованным встречам с незнакомыми ему дворянами, сканировать их на предмет Дыхания Скверны, после чего передавать информацию кураторам. Достаточно лишь вращаться в свете, перемещаясь из одной имперской провинции в другую и обнаруживать одержимых, не привлекая внимания к своей деятельности.

Громкое имя, богатство, репутация нувориша, спускающего деньги на увеселения, салоны и приемы, – все это должно было привлечь к Эссену юных дворян, подобно тому, как мотыльки в ночной темноте летят на огонь свечи. К тому же деньги нужны были Яну, чтобы выправить развитие дара сестры, у которой в нем был существенный изъян – перекос, не позволяющей подняться выше Серого Рыцаря.

София была потенциальным святым воином, то есть одаренным, у которой ширина энергетических каналов доминировала над всеми остальными составляющими дара. С одной стороны, это позволяло ей создавать невероятно сильные и разрушительные конструкты, с другой же – не давало возможности преодолеть очередной ранг и стать настоящим охотником.

Исправить это можно было весьма дорогими эликсирами и постоянными занятиями. Первые пока оплачивал дядя – при всей своей родовой гордости Эссены не были глупцами, чтобы отказаться от руки дающей. Но куда проще для Яна было бы, если бы лечение сестры зависело от него, а не от Коваля. Для этого и пригодились бы деньги покойного фон Штумберга.

В обмен Коваль поставил только одно условие – Ян не должен был уничтожать обнаруженных слуг Ада без согласования процедуры с ним. И тщательно протоколировать все возможности казненных им жертв. Юный барон с этим был согласен. Хотя после той ночи, когда они с Софией уничтожили четверых обнаруженных одержимых, в Восьмом отделении его и считали свихнувшимся убийцей, он никогда не отказывался от возможности лучше изучить своего врага.

Поэтому он один отправился в Кенигсберг. И на пути к нему, проезжая безымянную литовскую деревушку, и получил сообщение от старосты, приведшее его к бабке Ядге.

Взлетев в седло флегматичной пегой кобылки, Ян тронул поводья и направил лошадь в глубь мрачного леса. Между покрытыми зеленоватым мхом деревьями, туда, где едва виднелась давным‑давно пробитая тропка ведуньи.

 

Глава 2. Вестница

 

Ведунья не обманула. Уже через половину версты Яну пришлось спешиться и дальше идти, ведя коня на поводу. Если бы не давно оставленные бабкой Ядгой знаки на деревьях, заплутал бы, как есть заплутал. Но с помощью подсказок молодой человек двигался вперед пусть и не быстро, но уверенно.

Вскоре он вышел к болотам, о которых говорила старуха. Сперва лес изрядно поредел, буреломы уступили место чахлым одиноким деревьям, после чего юноша почувствовал, как земля под ногами стала понемногу проминаться, а затем увидел и саму топь со следами почти полностью утонувшей и сгнившей до состояния трухи гати. Видимо, местные жители сюда не забирались около полувека, найдя другой путь.

Болото было обширно и кишело жизнью. Орали лягушки – у них как раз шел период свадеб. Проскользнула по воде полоса – незнакомой породы змея, скорее всего, кто‑то из ужиных. Стая птиц, сформировав правильный клин, патрулировала воздушное пространство, а может, летела на некое место кормежки.

Обнаружилось и «приметное» дерево – черная ольха. Непонятно, как в такой местности мог вымахать такой великан, однако он не только вырос, но еще и выжил, после того как его ствол надвое разбила молния. Все, как и говорила бабка Ядга.

– Кровь, значит, пролить… – пробормотал себе под нос юноша, привязывая коня к стволу чахлой березки, растущей шагах в двадцати от ольхи. – И явится, стало быть, вестница. Ну, давай попробуем, чего ж.