Воля рода

– Особенно сейчас, – кивнул Эд, – когда нет мага.

– Хочешь оставить Тирума наедине с Десеном? – для девятилетнего мальчика Сёма слишком хорошо соображал.

– Если повезёт, – кивнул я. – Но как минимум хочу выбить кого‑то из их тандема.

– Через Звену? – уточнил Сёма. – В принципе… – пацан уставился в потолок, – … может сработать.

– Я думал разыграть карту ревности, – поделился я. – Ну и чтобы она публично унизила кого‑то одного, а второго попросила о защите. К примеру, сказать, что Зуй – импотент, а Кроп самый сильный воин из тех, кого она видела.

– Коварно, – одобрительно усмехнулся Сёма. – Эд?

– Я с ней поговорю, – кивнул парень и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: – Я похож на её сына, которого… ну, в общем, есть шанс, что она меня послушает.

– Дожили, – Сёма покачал головой, – действуем, как америкосы! Сплошной шантаж, подкуп и игра на слабостях.

– Знаешь, Сёма, – меня не на шутку зацепили слова пацана. – Не будь этой мерзости, – я ткнул в ошейник, – я бы их голыми руками перебил. Сейчас же… нужно как минимум выжить. И какими бы без‑честными не казались некоторые мои поступки…

Я тяжело вздохнул, вновь возвращаясь к больной теме.

– Просто… Если бы дело касалось исключительно одного меня, я бы ни в жизнь не опустился до такого. Но… слишком многое стоит на кону.

– Не хочется умирать, да, Михаил? – криво улыбнулся Семён.

– Хочется не хочется, – я с досадой махнул рукой, – кого это волнует! Просто нельзя. Нельзя умирать.

– И нам, – эхом откликнулся Эд, посмотрев на меня… с уважением?

– Наш человек, да? – Сёма покосился на Эда и, обменявшись понимающими взглядами, развернулся ко мне.

– Операцию «Любовный треугольник» объявляю открытой! Эд!

– Я! – тут же отозвался парень.

– На тебе Звена. Найти подход, показать варианты, зарядить на ссору.

– Есть!

– Михаил!

– Я! – чего уж греха таить, несмотря на всю серьёзность ситуации, я не удержался и решил подыграть пацанам.

– Твоя задача – отвлечь Десена!

– Есть, – усмехнулся я. – А что будешь делать ты?

– А я, – Сёма хищно усмехнулся, – раздобуду нам еды.

Еда – это хорошо. Текущих запасов с лихвой хватит на сутки, но у меня такое ощущение, что всё, что я ем, идёт на восстановление организма.

– Ну и последнее, – Сёма впился в меня требовательным взглядом. – У тебя есть мысли, что делать дальше? Ведь до Десена нам никак не добраться, а бежать имеет смысл только недалеко от Города, да и то, только нам. Твой ошейник слишком навороченный.

– Мы не будем никуда бежать, – я покачал головой и почувствовал, как на губах появляется жестокая улыбка. – Что до Десена, то слушайте, как мы поступим.

 

Глава 7

 

Раньше я не любил зиму – замёрзшие ноги, ледяной ветер, пробирающийся под шарф, оледеневшие руки…

Но сейчас… Сейчас я точно понял – я ненавижу пустыню. Эту выматывающую жару, мерзкий песок, невыносимый запах пота и постоянную жажду.

И хоть сейчас у меня была вода и еда, я с трудом дождался вечера.

Наверное, все дело было в том, что на этот раз подремать не получалось. Не знаю почему – то ли из‑за едва ощутимой вибрации земли, то ли из‑за разговора с мальчишками.

Вибрация означала, что где‑то неподалеку от нас двигался скорпион, и меня это сильно нервировало.

Что касается Эда и Сёмы… Уж слишком они были… взрослыми. Глаза видят девятилетнего пацана, но Чуйка Воина подсказывает, что напротив находится кто‑то… умудренный жизнью, что ли?

Всего мне в голову пришло несколько вариантов.

Или Эд с Сёмой прошли через такой же протокол, как и я, или они не форточники, а какие‑нибудь, ну не знаю, вампиры, или в их Интернате какая‑то уникальная система подготовки.

Было очень интересно узнать, в чём же дело, но я решил отложить разговор на потом.

Откуда они такие взялись – можно узнать и попозже, сейчас же… есть более важные дела.

Свобода, например.

Парни же, в отличие от меня, после недолго обсуждения дальнейших планов, мгновенно отрубились и проспали до самого вечера.

Ну а я всё это время лежал и систематически гонял крохи энергии по телу. Ну и ел, конечно.

В итоге, когда наступил вечер, мешок с припасами оказался пуст.

Ребята немного поворчали, но отнеслись с пониманием.

Ну а когда заявился Тирум с мешком сухарей и бурдюком с водой, жизнь заиграла яркими красками.

К тому же в мешке помимо сухарей оказалась странная плитка, похожая на спрессованный брикет. Небольшая, но, увидев её, пацаны как‑то странно переглянулись.

– Чем‑то ты Тирума всё‑таки зацепил, – протянул Сёма, деля плитку на три неравные части. – Чтобы он дал рабу эльфийский сухпаек… Скорее пустыню затопит.

– Эльфийский? – удивился я.

– Мы сами до конца не разобрались, – Сёма пожал плечами. – Но скорей всего, это название прикрепилось из‑за таких же форточников, как мы.

– Этот сухпай делают в Лесу, – вклинился Эд, который аккуратно складывал ветки. – Говорят, они чуть ли не вечные. Маленького кусочка хватает, чтобы трое суток не хотеть есть.

– А в Лесу живут…

– Обычные люди, – покачал головой Сёма. – Сами мы не видели, но по рассказам нет у них никаких длинных ушей и долгожительства. Обычные люди, которые живут в гармонии с природой.

– Я бы сказал, выживают, – Эд закончил возиться с ветками и аккуратно связал получившийся пучок. – Говорят, они вырождаются. Раньше могли в звериную форму перекидываться, а сейчас… только на друидах, которые зелья варят и сухпаи эти делают и выезжают.

– Ну не скажи, – возразил Сёма, – лучники у них самые сильные в мире.

– Лучники да, – кивнул Эд, – в Лесу им нет равных.

– Значит, народ, живущий в Лесу, промышляет зельями, лесной магией, а раньше ещё и перевёртыши там водились?

– Перевёртыши, – повторил Сёма. – Хорошо звучит.