Воспаленный мир

Соня попала сюда год назад по протекции бывшего мужа, решившего сделать ей подарок по случаю счастливого расставания, и это, скорее, с ее стороны было простым любопытством, нежели настоящим желанием изведать запрещенные удовольствия без страха оказаться пойманной или осужденной пусть даже взглядами соседей. Принадлежать к высшему свету города оказалось для нее больше мучением, чем привилегией, но и отказываться от этого глупо.

Пройдя еще пару сотен метров, Соня наконец оказалась у простой, сливающейся со стенами двери. Узнать, что она тут есть, мог только наметанный взгляд члена клуба. Еще шаг – и девушка оказалась в просторном холле, декорированном лучше самого роскошного отеля: мраморные стены, высокие потолки, черные зеркальные стекла, призванные заменить несуществующие окна, увешанные картинами и фотографиями в тяжелых рамах стены, отбрасывающий блики огня камин, светящаяся желтым светом барная стойка, мебель из темного дерева и бархатные темно‑зеленые диваны. Точь‑в‑точь цвета ее платья.

“Черт”, – усмехнулась про себя Соня и еще раз пожалела, что не надела новое белое платье. Она и забыла про эти диваны и сейчас смотрелась скорее как часть интерьера, чем желанная гостья.

– Мадам Виолетта, рад видеть вас снова, – терпкий, словно молодое вино, голос заставил Соню вздрогнуть. Она не сразу поняла, что обращались к ней – настоящие имена тут под запретом.

Молодой человек в точно таком же белом костюме вышел из‑за стойки администратора и учтиво склонил голову.

– Желаете выпить?

От одного взгляда на череду бутылок за барной стойкой у Сони пересохло в горле. Да, она не отказалась бы выпить. Никогда не отказывалась.

– Да, не откажусь.

– Мартини? Чистый?

– Да, – улыбнулась было девушка – он хорошо делал свою работу, раз помнил ее предпочтения, – но сегодня хотелось чего‑нибудь новенького. – Хотя нет, я лучше выпью вина.

– Вам принести в номер? Или желаете посидеть здесь? – И, заметив ее обеспокоенный взгляд на часы, добавил: – Не волнуйтесь, вас готовы подождать.

– Нет, нет, – снова улыбнулась Соня. – Я хочу остаться ненадолго одна. В номере.

– Как пожелаете. Если угодно, могу вызвать вам одну из наших массажисток – они прекрасно снимают напряжение дня.

Она не напряжена, не боялась. Ее душило приятное волнение, какое Соня испытывала только при мыслях о том, что происходило здесь раньше и снова случится сегодня.

– Да, хорошо.

Не сказав больше ни слова, девушка развернулась и, отведя плечи назад, прошла через холл, мимо камина и дурацких зеленых диванов – прочь отсюда.

Ее номер пятый справа. Никто и никогда не смел сюда заходить без ее ведома, кроме уборщиц и обслуживающего персонала. Да никто и не смог бы – чтобы попасть сюда, сканировалась сетчатка ее карих, почти желтых, глаз.

Отделанный в те же цвета – черный, зеленый и желтый, – что и главный холл, номер представлял собой трехкомнатное помещение с огромной гостиной, роскошной спальней и еще одной комнатой за зеленой дверью, где и происходило то самое, зачем они сюда спускались.

Дождавшись официанта с бутылкой, бокалами и сырной тарелкой, девушка закрыла дверь, бросила в кресло сумочку, налила себе вина и, застонав, опустилась на диван. Скоро придет массажистка, а потом…

Массаж действительно расслабил. Умелые руки слепой женщины лет пятидесяти творили настоящие чудеса. Переодевшись в простой трикотажный костюм из майки и шорт, Соня смыла краску с лица и, стараясь не выдать волнение, зашла за зеленую дверь.

Черные стены, узкие зеркала от пола до потолка, два почти одинаковых кресла с ремнями для рук и ног. Ее уже ждали.

В одном из кресел полусидел, полулежал парень лет двадцати. Он был опутан проводами и явно без сознания, так как не отреагировал на легкий стук двери и ее шумный вздох. По обе стороны от него рядом с многочисленными мониторами стояли молодые мужчины, одетые в белые костюмы. Один взял в руки странный предмет, напоминающий эндоскоп, а другой, улыбнувшись, жестом пригласил ее сесть во второе кресло.

Кожаные ремни стянули руки и ноги, опоясали талию, накрепко привязав девушку к креслу. Захотелось сделать еще один большой вдох, но не получалось – грудную клетку сдавило и расплющило волнением.

– Принести вам воды? – заботливо спросил стоящий рядом с ней молодой мужчина.

– Нет, все хорошо, – наконец почувствовав, что успокаивается, ответила Соня.

– Вы готовы? – второй мужчина улыбнулся.

– Д‑да.

Она прикрыла глаза. Веки подрагивали, словно ей снился страшный сон. Для многих то, что происходило дальше, было еще одним способом развлечься, но она не хотела смотреть, как лежащему рядом с ней парню вставляют в горло тонкую трубку с камерой и лезвием на конце, и он начинает биться в конвульсиях, а потом замирает. Не хотела и чувствовать, как прижигается разрезанная плоть, но от запахов никуда не денешься.

Раздался едва слышный глухой звук – теперь можно открыть глаза.

Соня забыла, как дышать. Прямо у лица светился клубок размером с грецкий орех, сотканный из тысяч живых светящихся белых и золотых нитей. Завороженная, она не могла отвести от него взгляд, но, почувствовав мягкое прикосновение к плечу, улыбнулась и приоткрыла пересохшие от волнения губы.

Ее трясло. Проходя по пищеводу, клубок застыл где‑то в районе солнечного сплетения и начал выжигать себе дорогу, проникая сквозь ткани тела, соединяясь с ее душой, переплетаясь в одну, еще более мощную, силу.

Если бы ее спросили, на что это похоже, Соня не смогла бы подобрать слов. Это лучше любого оргазма, лучше прыжка с высоты, лучше всего, что придумала природа и на что способны их тела. Она вся дрожала, руки и ноги выворачивались во все стороны, и, если бы не предусмотрительно затянутые потуже ремни, несколькими переломами не обошлось бы. Но боли девушка не чувствовала. Напротив, все тело содрогалось от ни с чем не сравнимого удовольствия.

Прошло минут тридцать, а ей показалось – доля секунды. Придя в себя и открыв глаза, Соня застонала, жалея только о том, что это не может длиться вечно.

И поднимаясь по лестнице, чуть покачиваясь на высоких каблуках, словно перебрала спиртного, она могла думать только о следующей встрече. Через месяц, не раньше – устроители элитного клуба не хотели превращать своих гостей в наркоманов, поэтому строго следили за тем, чтобы те могли продолжать обычную жизнь, лишь изредка позволяя себе маленькие шалости.

На улице оказалось прохладно. Поежившись и пожалев, что не взяла из машины, припаркованной у офиса, накидку, Соня заторопилась к светящейся огнями улице, прочь из подворотни, когда услышала, а скорее почувствовала, чье‑то дыхание. Надо постучать в дверь с кроваво‑красным глазом видеокамеры или броситься бежать, но девушка чувствовала себя в полной безопасности, а тело ее так расслабилось, что на правильные мысли не осталось ни единого шанса.