Воспаленный мир
Снимок нечеткий, явно из семейного архива. Немолодая женщина болезненного вида стояла рядом с грузным детиной, на голову выше и раз в пять толще. Было страшно осознавать, что из ее чрева могло выбраться вот такое чудовище, но еще более пугающей стала мысль о том, что он пытался ее убить. Родной сын. Ради которого она пожертвовала частью своей души в тот день, когда решилась завести ребенка.
Сам Тайсон был слишком молод, чтобы понимать в этом хоть что‑нибудь, тем более что к своим родителям никогда не испытывал особо теплых чувств. Но пойти на такое…
Вдруг стало интересно, что чувствует мать, отдавшая так много за счастье материнства и столкнувшаяся с жестокой неблагодарностью? Сожалеет о том, что когда‑то решилась на такое? Или все‑таки радости, накопленные в воспоминаниях как снимки в фотоальбоме, перевешивают один, пусть и такой жестокий, поступок?
В конце статьи еще две фотографии. Миссис Робинс, вдова, лишившаяся единственного ребенка, стоит у дома рядом с полицейскими машинами. Правая рука упирается в грудь мужчины в темно‑синей форме, левая прикрывает лицо – как раз выносят огромное бездыханное тело, распластанное на носилках. Такое огромное, что еле справляются четверо санитаров. С первого взгляда может показаться, что женщина убита горем: склоненная голова почти касается подбородком груди, глаза прикрыты, губы сжаты. Но если присмотреться, можно увидеть едва заметную ухмылку, спрятавшуюся в уголке губ.
Разболелась голова. Налив чашку крепкого кофе, Тайсон достал упаковку соленых крекеров и начал закидывать их в рот, почти не ощущая вкуса. Надо нормально поесть, но при одной мысли о том, что опять можно провалиться в очередную чужую искалеченную жизнь, сводило желудок и перехватывало горло.
Ну уж нет. В конце концов, люди как‑то жили на хлебе и воде. И он может прожить какое‑то время на соленых крекерах и крепком черном кофе.
Жертва 3. Похитители душ
Лучи заходящего солнца, выглядывающего из‑за соседнего небоскреба, устало отражались в зеркале, бликуя оранжевыми “зайчиками” на тщательно побеленных стенах. Тед Брайс пригладил только сегодня постриженные пепельные волосы, едва закрывающие уши, застегнул тугой пояс белых брюк, поправил одному ему заметные складки на рубашке и оглянулся в поисках пиджака.
