Времена не выбирают
– Да я сам ничего не понимаю! – Хотел руки еще в стороны развести для усиления эффекта, да не вышло, не позволили мне это сделать. Ну и ладно, расскажу как есть. – Очнулся, а уже ночь. По‑маленькому так приперло, что терпеть не смог. Вот и пошел. А тут она, проводить вызвалась…
– Что? – удивился левый качок. – Сама вызвалась? Брешешь!
– Собаки брешут, – покосился на него. – А я говорю. Да у меня и свидетели есть!
– Кто? – переспросили в один голос оба.
– Кто, кто… Видаки! – подобрал нужное слово. – А где сама боярыня? Почему я ее потом не видел?
– Так ушла она сразу, – удивились оба. – Ты же на боярыне всю одежку в клочья изорвал!
– Как изорвал? Еще и в клочья? – Теперь уже пришла моя очередь удивляться. – Я же хорошо помню, что ничего не порвал…
– Вот поутру все и расскажешь. А теперь пошли. А то заболтал ты нас совсем. Сам пойдешь или тащить тебя?
– Сам! Нечего меня тащить. Вы только дорогу укажите…
* * *
Позорить меня не стали, позволили отлить перед входом. Но и тут никуда от себя не отпустили, так и стояли рядышком, службу бдели. Ишь, добросовестные какие! Правда, пробурчали перед тем как:
– Ты нас только не забрызгай!
Тут силы того гляди кончатся, ноги дрожат и подкашиваются, а они юморят! Но справился кое‑как.
Потом внутрь запустили, по коридору короткому с нависающим на голову потолком провели и в этот самый поруб затолкнули. Ну и дверь тяжелую и, видно, что очень крепкую, за мной тут же и захлопнули!
На ногах не удержался, завалился. Так, лежа, и осмотрелся, насколько это было возможно. Крох лунного света, кое‑как пробивающегося через узенькое окошечко под потолком, едва хватило оглядеться. Подвал с каменными стенами – вот что это такое! И больше ни на что это не похоже. И пол земляной. Ни лавки какой‑нибудь завалящей, ни охапки сена в углу. Как хочешь, так и обустраивайся. А я мокрый насквозь и в грязи по уши! Холодно!
У стены устраиваться на ночлег не стал – мокрый камень обжигал ледяной стужей. Где упал, там и остался. Не из чего выбирать. Прилег прямо посередине клети, свернулся калачиком, глаза закрыл.
Только задремать не вышло, очень уж зябко здесь было, не согреться никак. Хочешь не хочешь, а пришлось вставать и помаленьку шевелиться, несмотря на ранение и сотрясение. Иначе никак. Тут два варианта: замерзнуть в неподвижности или выжить в движении…
Последнее и спасло. Движение. Сначала осторожное, потом все более уверенное и сложное. И еще то, что окончательно избавился от прежнего хозяина этого тела. Не мешал он мне больше. И тело с каждым мгновением все больше и больше начинало мне подчиняться. Жаль, не успел окончательно с ним слиться.
Шорох за дверью услышал сразу. Услышал – и насторожился. Дверь заскрипела и приоткрылась. Через эту приоткрытую щелку из подвального коридора тусклый свет в мою каморку на мгновение пробился. И тут же проем кто‑то заслонил, снова темно стало, а я уже сбоку от проема стою, к склизкой стене прижался. Само оно как‑то у меня так вышло. А потом отблеск огня на остром жале наконечника увидел и замер.
– Где он?
Стою, не дышу и глаз не свожу с этого блестящего наконечника! Смотрю, как он медленно из стороны в сторону перемещается, меня ищет.
– Темно тут, ничего не вижу. Ну‑ка подсвети! – скомандовал стрелок невидимому напарнику.
Нет у меня времени стоять! Короткий подшаг вперед, левой рукой подбиваю снизу самострел, стараясь чтобы пальцы не попали под тетиву. Тугой хлопок, стрела уходит в потолок, а я уже рву самострел из рук стрелка. Заодно и тяну его вперед, на встречу с правым кулаком!
Удар не сдерживаю, бью сразу в висок. Слабо бью, само собой, но и этого хватает. А левой в это время откидываю в сторону самострел.
Хрустнуло под кулаком, стрелок начал заваливаться в сторону, головой глухо о проем ударился. Успел ухватить его и дернуть на себя. А потом уже не удержал тяжелое тело, да и не хотел удерживать. Все равно бы силенок не хватило!
Сразу увидел у него на поясе ножны с мечом, ну и ухватился за рукоять, потянул на себя, выдернул меч из ножен, и удивительно вовремя это сделал! Сообщник убийцы уже перечеркнул дверной проем двумя косыми ударами острой стали! Прыгнул вперед, проскочил прямо над подрагивающими в агонии ногами, намереваясь закончить работу, приземлился на обе ноги, развернулся… И мягко опустился на колени! Наклонился вперед, голову поднял, на меня посмотрел, сказать что‑то хотел, да не смог. Завалился на бок. С мечом в брюхе!
Что я, дожидаться буду, пока он меня на лоскуты порежет? Пока он летел да приземлялся, я ему острием в бок и ткнул! Удачно получилось, почти сам насадился. И попал хорошо, и клинок в тело, словно в масло, вошел. И вдвойне повезло, что брони у него не было…
Выдернул меч, клинок окровавленный об одежду вытер. Отшагнул от дверного проема, только тогда и заглянул в коридор. Предосторожность нелишняя! А ну как там еще кто‑то из убийц прячется? Высунусь, тут меня и подловят!
Никого! Живых, в смысле, никого. А вот мертвые имеются. Один из давешних амбалов, что меня тащил, у стены скрючился, голову на грудь опустил. В тусклом свете светильника кровь на груди черной кажется.
Тут топот ног раздался! Я в сторону метнулся, с земли самострел подхватил, лежащее тело обшарил в поисках болтов. Нашел, а что толку? Как его взводить? Пусть тело с каждым мгновением все лучше и лучше мне подчиняется, но знаний местных реалий не хватает просто катастрофически! Пришлось отбросить бестолковую стрелялку. Меч подхватил и приготовился к бою.
– Это что тут? – растерялся при виде мертвого напарника второй из амбалов, моих стражников. Посмотрел на распахнутую дверь в мою камеру, увидел лежащие тела, меня с мечом в руке. – Это как так? Ты всех порубил?
И потянул из ножен свою железку. А глаза кровью наливаются, это мне хорошо видно, он же прямо рядом со светильником стоит сейчас!
– Ты дурак? – опешил от нового обвинения.
– Убью! – метнулся в мою сторону здоровяк, да в запале про порог забыл, споткнулся и грохнулся со всего маху мне под ноги. И тут же получил плоской стороной меча по голове. Ну а что? Не мне же одному по ней получать?
Быстренько откинул ногой в сторону меч здоровяка, снял с одного из тел пояс. Завел амбалу руки за спину и связал. Подумал, снял еще один пояс и крепко стянул ему ноги. Вот когда в себя придет, начнет связно соображать, тогда и развяжу.
* * *
Повезло мне, что быстро управился. Очнулся здоровяк как раз в тот момент, когда я ему ноги закончил вязать. Ох и костерил же он меня. И все пыхтел да тужился в безуспешных попытках освободиться. Когда убедился, что высвободиться не получается, только тогда и призадумался.
