Встречный бой
– Все, умник, пара валить! – скороговоркой прошипел второй и дернул за торчащую из стены веревку. – Нам бы только в соседнее здание перебежать, а там в гараже стоит моя «ласточка». Блин, где водка? Тут же вчера стояла бутылка водки!
– Оставь! Выберемся живыми, я тебе ящик самого дорогого конька выставлю!
– Нет, нельзя! Без водки мы не выберемся!
– Выпил ты ее вчера! Не помнишь, что ли?! Вот тебе спирт! Пойдет?!
Первый, испуганно пригибаясь к полу, протянул полупустую пол‑литровую банку.
– А не ослепну?
– Нет, чистый медицинский!
– Ну, тогда выберемся! Обязательно выберемся! – радостно крикнул второй и махом выпил весь спирт без остатка.
– Что?! – потрясенно прошептал первый. – Зачем?! Тебе же за руль!
– Не бзди, умный, я для руля и выпил. Нам теперь только инстинкты и помогут, а они у меня от водки просыпаются!
Строители поднялись по приставной лестнице на третий этаж, а оттуда через потайную дверь в проломленной стене в квартиру, расположенную в соседнем подъезде. По лестнице – на пятый этаж, оттуда – на крышу. С помощью веревки спустились на крышу соседнего четырехэтажного здания, и, как только их ботинки коснулись крыши, в только что покинутом помещении первого этажа бухнул взрыв, потом еще один и еще. Серия взрывов уничтожила все следы их пребывания в доме. Заряды были малой мощности, и никто из соседей не пострадал.
Погоня отставала всего на полшага. Когда двое мужиков в спецовках забежали в примыкающий к четырехэтажке гараж, запакованные в черный камуфляж загонщики спускались с крыши соседней пятиэтажки.
Второй строитель вновь вскинул ручной гранатомет и отстрелял шесть гранат в сторону погони. Первый, оглядев машины, стоящие в просторном гараже, рванул к ярко раскрашенному спортивному автомобилю.
– Куда?! – рявкнул второй.
– Сам же сказал, что в гараже стоит «ласточка»! – растерянно завертел головой парень, не понимая, на какой еще машине можно уйти от погони, называя ее при этом «ласточкой». – Где она?!
В полупустом гараже стояли шесть машин: спортивное двухдверное купе, четыре внедорожника разной степени изношенности и микроавтобус «Мерседес‑Вито». Что из этого могло быть «ласточкой»? Внедорожник? «Вито»?! Что?!
Второй рванул в угол гаража, где, судя по всему, стояли мусорные баки, накрытые сверху куском брезента. По крайней мере, по очертаниям и размерам на машину это никак не походило: слишком небольшие размеры и какая‑то неправильная угловатость. Любитель кофе рванул брезент, и оказалось, что под ним стоит мотоцикл с коляской.
– Что?! – потрясенно развел руками первый. – Шутишь? Сивый, ну скажи, что ты шутишь?! Это что, по‑твоему, «ласточка»?! Нас же сейчас догонят!
– Не бзди, малой, все нормально! – заплетающимся от ударившего в голову хмеля языком произнес Сивый. – Бегом в люльку, пристегнись и, когда будет очень страшно, можешь орать!
– Ты же пьян!
– Точно! Я в хламину, так что не бзди, вырвемся!
Через секунду, бешено ревя непрогретым движком, из распахнутых ворот гаража вылетел мотоцикл с коляской. Подбежавшая погоня лишь брызнула в стороны, чтобы не попасть под колеса.
Организованное преследование больше часа гоняло мотоцикл по городу, но так и не смогло его остановить. Весело орущий водитель и громко кричавший от страха пассажир в коляске каким‑то чудом смогли обойти все заслоны и преграды. В одном месте, где улицу намертво перегородили машинами, мотоциклист смог набрать достаточный разгон и, воспользовавшись пандусом вдоль дороги, перелетел через преграду. От удара о землю крепления коляски не выдержали, и какое‑то время мотоцикл ехал отдельно от коляски, при этом водитель кричал от счастья, а пассажир в коляске отчаянно матерился – впервые в жизни.
Сивый не обманул, они действительно ушли от погони…
Глава 1
Монстр в клетке размерами особо не поражал: величиной был чуть больше овчарки – где‑то около полуметра в холке. Зато клыки в пасти росли в три ряда, как у акулы, мать ее так! Клоки шерсти свисали вниз лохмотьями, а в правом боку зияла гноящаяся рана. Когда животина двигалась, из раны сочилась бурая жижа, и вонища над бойцовской площадкой стояла такая, что впору было вызывать специалистов из ОЗХО.
Глаза монстра налились кровью, тварь наклонила морду к земле, предвкушая скорую расправу надо мной. Чувствовала мой страх, чувствовала! Эта и подобные ей бестии созданы для охоты на таких, как я. В этом заключается смысл их непутевой и короткой жизни – поймать жертву, разорвать ее, потом искать новую, и так до тех пор, пока течет в их жилах черная кровь.
Старик постоянно трындит, что надо научить себя не бояться тварей, быть выше страха, управлять им, и тогда монстра можно убить голыми руками. Но у меня пока ничего не выходит. Нет, за те месяцы, что я живу у Старика, я научился более‑менее сдерживать те порывы леденящего душу ужаса, которые сковывали мои движения при виде тварей.
Когда я увидел своего первого врага – длинную жирную костяную змею, – то я буквально впал в ступор и не мог даже разинуть рот, чтобы закричать от ужаса. Хотя та змея не являлась боевым монстром, она была создана для ведения разведки и наблюдения. Все исчадия потустороннего мира обладали одним объединяющим их всех качеством – они вселяли парализующий волю и движения животных страх, какой‑то просто нечеловеческий ужас.
Но прошли месяцы, я провел больше полусотни боев, в которых убил множество подобных тварей. Захочешь выжить, не так еще извернешься, загонишь страх глубоко внутрь себя и будешь рвать тварей зубами! И это я сейчас не в переносном смысле говорю, а в самом что ни на есть буквальном. Пару недель назад Старик вывел против меня какую‑то сороконожку в метр длиной, а оружия, злыдень такой, не дал. Пришлось эту хитиновую погань рвать руками, топтать ногами, а когда она обвила мою шею смертоносной удавкой, так еще и вцепиться зубами в хитиновый панцирь, вырвав из него приличный кусок. Три дня чувствовал во рту кислый вкус хитина.
Я оглянулся на каменный огрызок колонны: на нем обычно лежало оружие, с помощью которого надо было убить тварь. Что у нас сегодня в меню? На круглом пьедестале стояли три плоские миски: в первой – масло, во второй – измельченное в крупнозернистый порошок серебро, а в третьей – небольшая горка крупнокристаллической соли. Ни топора, ни ножа, ни даже плохонького кастета не было.
Вот Старик, выдумщик фигов! Гаденыш мелкорослый!
Ладно, без оружия, значит, без оружия. Я обмазал лицо, шею и руки маслом, оставшееся вылил себе на колени и носки сапог, а потом обильно обсыпал себя серебряной крупой. Измельченное серебро налипло на масло, образовав корку, которая должна была какое‑то время продержаться.
