Всё началось с заката. Он и она

Она встала и протянула мне руку. В первое мгновение хотел отказаться, я всё‑таки мужчина, но она меня сегодня уже один раз спасла, потом не бросила и подлечила, что‑то сделав с ногой… оскорблять её гордым отказом – неправильно. Да и руки у неё сильные, не такие как у девушек из племени. Потрогать бы. Я протянул свою, и она меня подняла. Нет, конечно, я поднимался сам, но и Миратэя ощутимо ускорение придала. Она оказалась ещё сильней, чем я предполагал. А кожа такая мягкая и нежная, что это даже странно. Я запоминал ощущение её ладошки в своей и отпускать не хотел, но, заметив это, она выдернула руку и чуть отступила.

– А что ты сделала с моей ногой? Стало лучше.

– Вправила. Могу тебя немного проводить в твою сторону, чтобы опять чего не случилось.

– Вообще – я мужчина, и должен тебя провожать.

– Да, но из нас двоих помощь сейчас больше требуется тебе. Но если не хочешь, то я пошла. Прощай!

– Ладно!!! Стой! Убедила! Проводи меня, пожалуйста… – торопливо пошёл я на попятную.

О духи, какой позор! Меня провожает маленькая, недостающая до плеча, хрупкая девушка, чтобы я ещё больше не покалечился! Если об этом узнают, то насмешки станут моими спутниками на всю оставшуюся жизнь.

С другой стороны, это возможность провести с ней ещё немного времени, познакомиться получше и постараться уговорить на ещё одну встречу, уже не случайную. А там я постараюсь не спотыкаться через шаг и показать, что действительно достойный мужчина. И муж из меня будет хороший. Муж? Не я ли совсем недавно думал, что не собираюсь жениться? Ибо не на ком… а сейчас уже рассуждаю о прекрасной незнакомке, как о возможной жене?! А и не удивительно.

Пока я мечтал, как женюсь на Миратэе, и как она этому, конечно, обрадуется, мы вышли из скального убежища. Вернулись к морю и направились в сторону моего дома.

– Лучше не торопись и ставь ногу аккуратней, – сказала Миратэя. – Если снова повредишь в ближайшие два‑три дня, даже немного, будет заживать сильно хуже и дольше. Не спеши начинать бегать, дай ей выздороветь. Тебе только на пользу это пойдёт. Знаешь поговорку: «В здоровом теле – здоровый дух»?

– Нет, но буду знать. И хорошо, буду осторожнее передвигаться в ближайшие три дня, – резво согласился я, а на душе потеплело от её заботы.

Захотелось глупо улыбаться и радоваться, на самом деле непонятно чему. Луна уже начала свой бег по небосводу, и у меня совсем отпало желание куда‑либо идти, о чём я и сообщил:

– А сейчас мне и не хочется торопиться. Я редко остаюсь посмотреть на луну, хотя она не менее прекрасна, чем солнце. И особенно когда отражается в воде.

– Да, красиво, – девушка глубоко вдохнула и, прикрыв глаза, подставила лицо лунному свету с морским ветерком. – И воздух ночной приятный. Хм… не обращала раньше внимания.

Она слегка нахмурилась и тихо пробормотала, скорее себе, чем мне:

– Ночью часто иным приходится заниматься…

Потом глянула на меня украдкой, поджала губы, встряхнулась и добавила, уже улыбаясь:

– Спать, например.

Мне показалось, что в глазах Миратэи я мельком увидел затаённую грусть, но в следующее мгновение от неё не осталось и следа. Они снова ярко засияли синевой, даже в сумерках. Пришлось заставлять делать над собой усилие, чтобы оторвать взгляд и смотреть под ноги.

– И… с тобой приятно говорить, – сказал неожиданно для себя и смутился.

Глянул на неё, но она, казалось, и не заметила моих слов, а я решил продолжить:

– Дома я не могу ни с кем обсудить ни закат солнца, ни его восход, ни луну, ни море. Мои сородичи считают это неинтересным и ненужным. Да и опасным, – в конце не удержался от грустного вздоха, но уточнил: – А ты?

Миратэя задумчиво на меня посмотрела, не ответила, но задала свой вопрос, как‑то совсем неожиданно для меня:

– А что такого тебя интересует в море, что с тобой обсуждать не хотят?

– Ну… эээ… а тебе, правда, интересно?

Я никого никогда не мог даже заставить себя послушать, да и давно перестал поднимать эту тему с соплеменниками и родными. А чтобы меня сами спросили! Наверное, ей опять меня жаль.

– Если нет, не обязательно говорить о нём.

– Мне, правда, интересно, – кивнула она.

Заметив сомнение на моём лице, она улыбнулась, а потом засмеялась. Смех был тихим, добрым и светлым, словно солнце снова выглянуло, и ветерок, принёсший тепло его лучей, окутал меня, заставляя тоже улыбаться. И лицо её, и так красивое, стало просто невероятным, и глаза засверкали ярче луны и звёзд. Я засмотрелся и заслушался и чуть опять не оступился на неровном камне. Остановился на всякий случай.

– Не делай так больше… – негромко проговорил я. – По крайней мере, пока, – она тоже остановилась и непонимающе взглянула на меня. – Когда ты так улыбаешься и смеёшься, я забываю смотреть под ноги… – пришлось смущённо объяснить свою странную просьбу.

Она склонила голову, чуть выгнула бровь и её губ коснулась лёгкая улыбка, снова захватывая моё внимание. Миратэя развернулась и медленно пошла дальше, я за ней. Через минуту молчания она бросила через плечо:

– Так что не так с морем?

– Да всё так вроде бы…

«А почему бы и нет? Поделюсь своими мыслями – и будь что будет. К снисходительным усмешкам давно привык».

– Я просто не пойму, почему мы его так опасаемся?.. Ну, ходить рядом можно, правда, желательно не близко и настороже, а вот если подойти ближе, или, не дай духи, войти в него, то это уже очень опасно и глупо. Мы же не можем дышать водой, не видим в ней и сквозь неё сложно что‑то разобрать. Но с речной водой тоже самое! А она для нас жизненно важна. Однако морскую воду ещё пить нельзя… У нас, правда, никто и не пробовал, но она считается ядовитой и мёртвой, и если в море кто и живёт, то наверняка только какое‑нибудь чудовище, которое ждёт глупых нас, точнее, глупого меня, чтобы сожрать, – с сарказмом проговорил я, активно жестикулируя и проговаривая свои мысли, чего давно не делал. – Но в тоже время есть же чайки, например. За ними я тоже наблюдал, и они падают в море не в поиске смерти. Они взлетают обратно с добычей и пока все живы. И что же это получается? Что маленькие птички знают больше нас? Или что они отважнее нас? Они ведь не боятся раз за разом спускаться к воде! Вот я и думаю… а может, там, в море, совсем и не опасно? Может, и вода не ядовитая? И порой собираюсь даже в него зайти и воду попробовать, но пока, если честно, не решился. Ведь и то, что делать этого не следует, тоже не просто так возникло. Что‑то этому должно было поспособствовать. Но что? Можно только догадываться, так как никто не помнит или не говорит, потому что лучше и вообще не думать на эту тему. Но мне так хочется знать всё наверняка! И в море хотелось бы зайти… когда‑нибудь.

Замолчав на несколько секунд и обдумав, всё ли сказал, решил закончить:

– Вот.

Миратэя шла чуть впереди, молчала, не оглядывалась, и я не мог видеть выражение её лица. Она продолжала идти, как ни в чём не бывало, словно ничего и не слышала. Может, так и есть. Просто дала возможность высказаться бедному, никем не понятому дурачку, а вслушиваться и как‑то реагировать и не собиралась. Ещё через несколько десятков метров я решил для себя, что Миратэя ничего не ответит, но она вдруг заговорила.