Всё началось с заката. Он и она

– Море, без сомнения, опасно. И пить морскую воду нельзя. И там, конечно, есть кто‑то, или что‑то, что может тебя убить или сожрать, – она остановилась и повернулась ко мне.

Её ответ меня удивил скорее своим наличием, но не содержанием, ведь все ровно так и считают. Однако Миратэя продолжила:

– Точно так же, как в лесу, в поле, в горах, и даже дома, к тебе может забраться ядовитая змея. В море тоже, наверняка, есть животные, способные тебя убить, но совсем не обязательно, что они постоянно сидят около берега и ждут, когда же какой‑нибудь глупый человечек войдёт в воду. Они так с голода быстрее умрут, чем дождутся. И попробовать морскую воду ты можешь совершенно спокойно, от этого с тобой ничего не случится. Но пить её, как речную, и вместо неё – нельзя. Да ты и не сможешь. А чайки… думаю, они не рассуждают об опасности, которая может подстерегать их под водой. Они добывают пропитание и погибнут быстрее, если перестанут есть из страха, что кто‑то может съесть и их. Ты же не перестаёшь охотиться только потому, что по дороге можешь встретить лигра, кугуара, пуму, медведя или кого‑то ещё, кто сможет поохотиться на тебя! Правда ведь?

Она замолчала, а я стоял, раскрыв рот. Выглядел, наверняка, опять идиотом, но никак не получалось заставить себя подобрать челюсть с камней. Я пытался. Правда! И осознать пытался. Всё произошедшее сегодня. Вот прямо сейчас, передо мной стояло невероятное. Ещё днём я только мечтал о красивой, умной, немного странной девушке, которая бы воспринимала мои слова всерьёз. Мечтал втайне, потому что… ну, не бывает таких. А уж о том, что с ней ещё и поговорить можно будет, не смел и думать.

Всё! Я хочу её в жёны. Только её. Срочно! В конце концов, я не молодею, а другие меня и раньше не интересовали. Теперь, когда я знаю, что где‑то под солнцем есть она, остальные и вовсе превратились в пустое место. Миратэя – моя мечта, которая за один вечер успела стать реальностью и единственным видимым будущим.

– Ну, Рэйм, я тебя проводила, а теперь и сама пойду, – выдернула она меня из мечтаний. – Мне тоже предстоит неблизкая дорога, а уже совсем поздно. И тебе бы поторопиться… но аккуратно.

Духи Земли, Воды и Неба!!! Я забыл! Абсолютно забыл, что она скоро меня покинет. Меня прошиб холодный пот от мысли, что девушка сейчас уйдёт и… всё? Миратэя, не дожидаясь слов прощания, развернулась и сделала шаг в обратном направлении, когда я подскочил и схватил её за руку. Она удивилась и отпрянула, немного испугавшись, но я решил, что не отпущу её, пока она не согласится ещё раз со мной увидеться.

– Миратэя, подожди! Не уходи вот так… пожалуйста! Я… – я смотрел ей в глаза и не знал, что сказать. – Я хочу попросить тебя ещё об одной встрече! Я не хочу тебя задерживать. Правда! Уже, действительно, очень поздно и боюсь представить, как ты будешь добираться до своего дома… и просто проклинаю себя, и сегодняшний день, за то, что не могу тебя проводить. А ещё… очень боюсь, что больше тебя не увижу и не услышу. Ты же… – я не смог придумать, какая она, и запнулся. – И буду всё время думать, что с тобой могло что‑то случиться, а я не смог!.. В общем, я не отпущу тебя, пока ты не согласишься ещё раз со мной увидеться. Прости…

Вывалив на неё весь поток, я замолчал. Что ещё сказать? Чем заинтересовать? Как уговорить? Не буду же я, правда, держать её здесь всю ночь?!

– Ты понимаешь, что я могу вывернуть или сломать тебе руку, или обе, и просто уйти?! – спокойно спросила она.

От недавнего испуга не осталось и следа.

– Не понимаю как такое возможно, ты ведь такая маленькая и хрупкая на вид… – честно ответил я. – Но почему‑то верю, что можешь.

Она вопросительно выгнула бровь, а я поджал губы от страха, что ничего не выйдет, и заключил:

– Но и отпустить не могу. Так что… ломай!

Она укоризненно покачала головой, нахмурилась, поморщившись закрыла глаза и отвернулась. Я продолжал держать её кисть. Такую тонкую и нежную. Было просто невозможно разжать пальцы!.. И хотелось приложить её ладошку к своей щеке, аккуратно поцеловать. Никогда прежде женские руки не вызывали во мне столько трепетных чувств, да и женщины, в целом. Это было что‑то совершенно новое для меня. Удивляющее, пугающее, но безмерно желанное.

Миратэя так и стояла, отвернувшись и не шевелясь. Ну, не держать же её, и правда, всю ночь силой? Силой я не хочу. Хочу, чтобы она сама, добровольно. Зажмурившись, собрался с духом, в последний раз сжал её кисть, погладил пальцами, стараясь запомнить ощущения, вздохнул и отпустил.

– Извини! – сказал, не поднимая головы и не смея посмотреть ей в глаза.

Зря я так. Не подумал и, похоже, потерял то небольшое доверие, что было. Дурак!

Развернувшись и внимательно вглядываясь под ноги, поплёлся домой. Ноги идти не хотели. Всё тело не хотело. Надо же! Это так странно. Мне очень хотелось плюнуть на всё, вернуться и просто оставаться с ней рядом. Пусть бы она меня прогоняла, а я всё равно был бы рядом, смотрел, слушал.

– Ладно! Мы встретимся ещё раз! – я замер, не веря услышанному. – Но позже, много позже. Не знаю точно, когда смогу прийти. На скале?

Я обернулся. Мне, верно, показалось, но она будто сияла изнутри, глаза горели синими огнями, а губы манили лёгкой улыбкой. Она развернулась и пошла назад. Пошла – это очень грубо сказано, потому что шаг был настолько лёгок, что она словно плыла над камнями. Волны, накатываясь на берег, будто снова и снова пытались прикоснуться к ней, как к некоему чуду, но не решались и в последний момент отступали. Думаю, они мне завидовали, ведь я держал её за руку!..

Миратэя быстро удалялась, ловко ступая по камням, а я смотрел ей вслед, пока она не растаяла в темноте, и потом продолжал смотреть ещё, пока казалось, что вижу её сияние. Я улыбался и был счастлив только от того, что девушка сказала, что ещё придёт на то место. Не уточнила, когда, но придёт! А я обязательно дождусь. И тогда уже я буду провожать её до дома, узнаю, где живёт, и больше ей никуда от меня не деться.

До племени доковылял, хорошо, если к середине ночи. Нога не болела, но явственно ныла и требовала отдыха. Ещё издалека заметил, что в районе селения горело больше костров, чем обычно, и слышались голоса. Племя не спало в столь поздний час. Может что‑то случилось? Тут из темноты вынырнул Аин.

– Рэйм, чтоб тебя тьма прибрала! Где тебя носит? Ты в порядке? – спросил он, быстро подходя ко мне.

– Доброй ночи, Аин! Да, в целом со мной все нормально, загулялся немного. А ты чего на ногах? – всю дорогу улыбка не покидала меня, и моя радостная физиономия, видимо, вывела Аина из себя.

– Ах, у тебя все в порядке! Ну, конечно! – всплеснул он рукам. – И правда… чего это я на ногах посреди ночи, вместе со всеми?! Мать твоя всех на уши поставила! Рэйм ведь на своих прогулках так надолго не задерживается и всегда возвращается сразу после заката. Его тут полночи ищут, а он всего лишь загулялся!

Ой‑ой, плохо дело! Теперь, точно, нравоучений от всех подряд не избежать.

– Аин, извини. Был не прав. Я не специально, но меня днём разозлили, и я ушёл очень далеко, пытаясь успокоиться, а там споткнулся и ногу подвернул, ну и там… ещё по мелочи. Вот пока обратно доковылял, полночи и прошло…

Про моё неожиданное знакомство с Миратэей решил пока ничего не говорить. Аин замолчал, чуть успокоился, но сомнение читалось в его глазах. Видимо, моё довольное выражение лица его не убеждало в моих бедах.

– Ладно, будем считать, что я тебе поверил. Пока… Пошли уже, сдам тебя твоей родне на съедение и пойду завалюсь спать с чистой совестью, – Аин заразительно зевнул в кулак, потянулся и, закинув мою руку себе на плечо, потащил к домам. – А с чего у тебя, бедного, так харя сияет, как начищенный котелок, потом расскажешь? – уже спокойно и беззлобно хохотнул он.