Всё началось с заката. Они

В первое же моё появление в центре чуть снова не слегла. Пришедшие на завтрак дети с памятной прогулки рядом с лиграми, увидев меня, радостно завизжали и кинулись обниматься. Обнимали со всех сторон, и на колени забрались и, в общем, меня чуть не задушили. Слава богу, здесь были ещё не все. И хоть воздуха не хватало зверски, и тяжело, когда на тебе висят, но приятно неимоверно. Я тоже была рада видеть их живыми и здоровыми, и на фоне этой радости мои небольшие проблемки с самочувствием казались незначительными мелочами.

К концу следующего дня, то есть четвёртого после нашего с Рэймом эксперимента, я окончательно пришла в нормальное состояние, прекратив с ним ночёвки. Не кружилась голова, не было одышки, сердце бешеные забеги не устраивало. Забеги возобновила я, не чувствуя никакого дискомфорта, кроме того, что за семь дней опять немного потеряла в темпе.

Рэйм пока избегал объятий и поцелуев, опасаясь, что мне снова станет плохо, но это уже вряд ли. Однако я всё равно не настаивала и не говорила, что бояться нечего. Ведь это смотря с какой стороны посмотреть.

Я не забыла, что чуть было не случилось, и то, что я мало что соображала в тот момент, меня совсем не оправдывает. Наоборот. Я поняла, что не готова принять себя как женщину. Я всю свою немалую жизнь прожила с совершенно другими принципами и понятиями. Я должна как‑то свыкнуться с собой. Понять, принять. Всё намного сложнее, чем казалось вначале.

Ещё через неделю Рэйм осмелел и начал приобнимать, чмокать в щёку или лоб. Наверное, он бы хотел и, как раньше, настоящий, цельный поцелуй, но я незаметно уворачивалась, отговаривалась и убегала. Ну, как незаметно… на четвёртый свободный день, после ночного дежурства и дневного сна, он нагнал меня перед лесом. Я теперь значительно больше времени и сил тратила на свои тренировки, с разрешения Каяны, конечно.

– Мира, подожди. Что происходит? Ты меня снова избегаешь?

– Рэйм, – остановилась я и развернулась к нему лицом. – Ничего не происходит. Мне просто нужно подумать.

– Это из‑за того раза? Ты меня боишься? – настаивал он.

– Нет, Рэйм. Я не боюсь тебя! Точно, не тебя. Это сложно объяснить, но я просто осознала, что плохо понимаю происходящее со мной, с тобой да и со всеми. Пожалуйста, давай пока подержим дистанцию, хотя бы небольшую. Ладно?

Рэйм радостным не выглядел. Да и не понимал он, что происходит. А как я ему объясню, если сама не понимаю? Он не ответил, опустив глаза, а я, решив, что разговор окончен, направилась дальше на свою спасительную лесную тренировочную площадку.

– Скоро всем объявят свободный день и начнут сезон свадеб и соединения в пары. Ты ещё хочешь… стать моей? – напряжённо раздалось из‑за спины.

– Что? – снова обернулась я к хмурому Рэйму. – Рэйм, конечно! – я подошла поближе, положила ладонь на его щёку и посмотрела в голубые глаза. – Конечно, хочу. Рэйм, ты не понял. Ничего не изменилось! Я запуталась в себе и во всём окружающем, но единственное, в чём уверена – это то, что я люблю тебя. Ты помнишь?

Рэйм слабо улыбнулся и положил на мою ладонь свою.

– Даже не думай ни о чём таком! – продолжала я. – Как только объявят, делай что нужно. Права предъявляй, или что там ещё, я буду ждать. Я и так твоя, и пусть все об этом знают. А дальше… Просто дай мне ещё немного времени. Я знаю, что ты мне его и так давно и много даёшь, но я ничего не могу с собой поделать. А сейчас я пойду в лес, на нашу полянку. Потренируюсь и буду думать, как справиться быстрее. Хорошо? Не обижайся. Я люблю тебя.

И так хотелось его поцеловать… и так ему хотелось того же… но я забрала свою руку у Рэйма и убежала. С физической нагрузкой мне думается лучше, или не думается вообще. Оба варианта по‑своему привлекательны.

А через три дня объявили всеобщий праздник по поводу начала новой, самой приятной и долгожданной поры обретения пары и семьи. И правда, скоро. Все были радостными и весёлыми. Не знаю уж, из‑за начала нового периода, отдыха или предстоящего вечернего празднества. Больше всех радовалась Фиса, прыгая и хлопая в ладоши, словно совсем ребёнок. Конечно, она бы не позволила себе такого невзрослого поведения, но мы были дома вдвоём, и она дала волю чувствам.

– Не пойму, чему ты так радуешься?

– Да всему, Мира! – закатила она глаза и упала на колени передо мной, взахлёб расписывая предстоящее счастье. – Во‑первых, меня, наконец, объявят девушкой, которой позволено выбирать и быть выбранной. Во‑вторых, будет интересно. Кто‑то обязательно сегодня предъявит права и может не обойтись без поединка. А кто‑то нетерпеливый, может, сразу объявит и о намерении провести свадебный обряд.

– Так сразу? – не то чтобы я удивилась, но уточнила для саморазвития.

– А почему нет? Если парень с девушкой хотят связать свои жизни, зачем чего‑то ждать? В‑третьих, сегодня ужин, и, соответственно, праздник начнётся раньше обычного, а значит, будет время повеселиться. Сегодня все достанут инструменты и будут играть музыку, а мы будем танцевать!.. Заодно показывая себя с лучшей стороны потенциальным кандидатам.

– Музыка? Я думала, вы ею не особо занимаетесь.

– Не занимаемся, – подтвердила задорная Фиска. – В сезон дождей и холодных ветров это неудобно, а сегодня день, с которого начнутся более весёлые вечера.

– Это хорошо. Я давно не слышала музыки, хотя никогда особо и не прислушивалась.

– Она тебе не нравится?

– Нет. Я не знаю. Я просто всегда была занята чем‑то другим. И ещё вопрос: танцевать обязательно?

– Нет, но зачем упускать возможность?

– Ну… а если, к примеру, кто‑то не умеет?..

– А такие бывают? – рассмеялась маленькая девушка, а потом резко перестала и уставилась на меня. – Ой… ты? Ты не умеешь танцевать? Шутишь?!

– Нет, я вполне серьёзно. Сказала же, всегда была занята чем‑то другим.

– Эээ… обалдеть… тогда тебе надо учиться!

– Обязательно? – поморщилась я.