Всё началось с заката. Вместе

Рэйм удовлетворённо кивнул, видимо решив, что хитрость удалась и я потом забуду. Пошёл в закуток с вещами и вернулся оттуда со шкурой на плече.

«Это он её зачем взял?», – с подозрением подумала я, подавая мужу запрошенную ладошку.

До реки мы шли пешком, неторопливо прогуливаясь. Хорошо… даже немного жаль, что завтра уже на охоту. Кстати, надо обсудить этот вопрос ещё раз с Главами и спросить про вторую бадью с водой на тренировочную площадку.

Придя на нашу полянку, Рэйм первый скинул с себя всю одежду и с брызгами вбежал в реку, отплывая немного и блаженно постанывая, охлаждаясь и плескаясь в воде. Я по улыбалась, наблюдая за своим частично вернувшимся проказливым мужчиной, и раздевшись побежала к нему. Нырнула почти возле берега и подплывала к нему под водой, а он нырнул и улыбаясь следил за моим приближением. Добравшись, обняла сначала руками за шею, потом ногами за талию и улыбнувшись поцеловала. Через несколько мгновений, Рэйм вместе со мной всплыл на поверхность и придерживая меня одной рукой, не прерывая поцелуя, поплыл обратно к берегу. Затем так и вышел, со мной на себе, не глядя нащупал висевшую на ветке шкуру, бросил на землю, немного расправив, и уложил меня сверху.

– А я и не поняла, зачем ты её прихватил, – улыбалась я, глядя в улыбающиеся глаза и проводя рукой по волосам мужа, сгоняя воду.

– А я запомнил, что проблема была в её отсутствии.

Больше разговаривать было некогда. Какое‑то время мы просто наслаждались друг другом, близостью друг друга, и любовью друг к другу. Да, шкура была принесена сюда совершенно оправдано.

– Так и всё‑таки… – напомнила я, когда мы уже просто лежали и слушали птичек. – Что за времена такие, о которых ты упомянул, но рассказывать не хочешь? – Рэйм печально вздохнул, поняв, что ему меня отвлечь не удалось, хитренький какой. – Давай, давай… не томи уже.

– Ладно. Когда ты от меня сбежала я сильно расстраивался, и винил себя в том, что теперь точно тебя больше никогда не увижу. И чтобы об этом не думать, чтобы не оставалось сил на злость и раздражение, которые меня переполняли, я себя выматывал.

– А, это когда… – припомнила я и резко себя оборвала. – Я всю ночь пряталась… понятно. Хорошо, что то время прошло. И как долго это длилось?

Тьма! Что‑то я слишком расслабилась. Мало того что уже использую в качестве ругательства слово, к произношению которого очень негативно отношусь, так ещё и чуть не выдала то, что точно не надо. Надо бы получше контролировать свой язык, а то как‑нибудь ляпну: «А, это когда ты вокруг поселения круги наворачивал, пока ноги не отказали?». Потом хрен объясню, откуда знаю такую деталь. Лучше бы исключить тему прошлого из обсуждения вообще, а то, не дай Бог вырвется. Сейчас, правда, сама настояла, так что надо разговор поддержать, тем более что, в общем, интересно кое‑что прояснить чтобы больше не возвращаться.

– Достаточно, но точно я уже не помню.

– Ммм… ну три дня, пять?.. – предположила я.

– Ну… – задумался он. – Вроде три‑четыре рабочих захода. Потом, допустим в четвёртый свободны день, я наорал на мать, которая пыталась выяснить что со мной, расстроился ещё больше и решил искать другие пути успокоения.

– Это ты шестнадцать дней над собой издевался? Зачем? – была слегка удивлена и расстроена я.

– Я же сказал. Когда вернулся злой был, на себя и на всех. Бесили меня вопросы, шутки, люди, вот и старался ни с кем не общаться, а чтобы в свободное время не сидеть и не казнить себя, работал. По утрам тренировался, потом либо охотился, либо за материалами на дом бегал, либо строил… может просто бегал. Боялся, что, если устану недостаточно, ты мне сниться начнёшь, – я подняла голову с его плеча, чуть подползла и внимательно посмотрела на него, слушая: – Короче, я и потом‑то отдыхать не начал, но остервенелое желание себя угробить немного успокоилось.

– А почему ты не хотел видеть меня во сне?

– Фу‑ух… – выдохнул Рэйм, выдавая что ему не очень приятно и даже тяжело, мне это рассказывать. – Я ни не хотел, я боялся. Я же не знал, что именно приснится?! А… то выражение на твоём лице, перед тем как ты сбежала, я ни тогда, ни сейчас видеть не хочу.

– Такое страшное?

– Нет… – хохотнул он. – Такое глубоко разочарованное.

– А… наверное… – опустила я глаза, тоже ясно вспоминая те события. – А с чего ты решил, что обязательно будешь видеть меня во сне?

– Да вот решил и всё. Чего ты меня пытаешь? – простонал мой бедный муж. – Знаешь ли, это всё не очень приятно вспоминать, а тебе рассказывать, тем более.

– Знаю, – погладила я его по лбу и волосам. – Просто хотела, раз уж начали, обсудить всё и сразу. Чтобы больше не возвращаться. Ну так почему?

– Мира… ты мне понравилась с первого взгляда. И… ты меня будешь ненормальным считать.

– Ой… вот проблема‑то… будто сейчас ты нормальный… как, впрочем, и я. Говори уже, а то мне теперь ещё любопытней стало.

– Пф‑ф… – вздохнул он, убрал из‑под головы свою руку, положил мне на спину и посмотрел наверх. – Ладно! В общем, в первый день после твоего исчезновения, после охоты и ужина, я не придумал ничего лучше, кроме как убегаться до полного изнеможения вокруг поселения. Бежал долго и на сколько мог быстро. Бежал, бежал и бежал, пока ноги не отказались мне подчиняться, и я не упал. Немного отдышавшись, сел, посмотрел на луну и в нескольких шагах от себя увидел тебя.

– Ты меня видел? То есть… как? Ну… – в крайней степени удивило меня это.

– Ну, в смысле, ты мне привиделась и когда моргнул ты пропала, но я понял, что твой образ будет преследовать меня всю жизнь. А я пока боялся, как уже говорил и решил не давать себе такой возможности.

– Понятно… – вздохнула я. – Мало хорошего тебе наше знакомство принесло.

– Мало хорошего? Мало хорошего?! – сначала удивился он, а потом рассмеялся. – Мира, может и не сразу, и не без проблем наше воссоединение состоялось, но ты самое, даже, я бы сказал, единственное хорошее, что со мной случилось. И ради этого… – нежно провёл он пальцами мне по плечу, по спине и так до поясницы. – Ради тебя здесь, сейчас, на моей груди, я готов вытерпеть всё что угодно, и это всё равно будут мелочи, по сравнению с полученным вознаграждением, – я улыбнулась, подтянувшись ещё выше поцеловала его, и снова удобно улеглась. – Ты знаешь, как‑то даже слухи ходили, что я не женюсь не просто так, а потому что… ну… вот же… на фига я вообще начал?

– Ну теперь уж говори… – посмеялась я, тем более что догадалась про какие слухи он говорит, просветили уже.

– Ну… кхм… в общем, что я… кхм… по каким‑то причинам, не могу быть с женщиной… как мужчина…

– Ооо… ну это точно только слухи… – посмеялась я.