Всё началось с заката. Вместе

– Теперь‑то это понятно. И слух, наверное, всеми забудется, – улыбнувшись сказал мой муж, на что я подумала, что он должен не столько забыться, сколько замениться, уж я постаралась. – Но тогда и я так уже начал думать, – я на него удивлённо посмотрела, на что он фыркнул. – Ну а что? Меня правда ни капли не влекло к девушкам. Мне не хотелось с ними ни общаться, ни время проводить, ни смотреть и любоваться их танцами, ничего. И не сказать, что я от этого как‑то страдал. Ну нет, и нет, и ладно. Подумаешь, глупость какая. Но так было только до того момента, как я встретил тебя. А потом: после первой встречи я резко передумал о ненужности жены и начал строить дом, после второй на меня впервые накатило желание обнять, поцеловать и коснуться конкретного женского тела. Я, наверное, потому и сорвался, что туго соображал и не понимал, что происходит, – надо же, значит не одна я впервые в жизни столкнулась и пыталась разобраться с новыми ощущениями. – А после третьей… я тебя не ждал. Совсем не ждал ещё раз увидеть и услышать, и ни тогда, ни сейчас не знаю, откуда взялась эта убийственная идея тебя поцеловать. Знал, что закапываю себя со всеми потрохами, но не мог не попробовать и отказаться. И вот то чувство, когда я уходил, и ушёл, и последующие, не знаю сколько дней, я бы повторять не хотел, – я лежала на Рэйме, смотря в бок, слушая его биение сердца и тоже не хотела всё это повторять, ни для него, ни для себя. – И я всё ещё казню себя за то, что не могу не радоваться тому, что с тобой случилось. Ведь иначе, ты никогда бы не вернулась в мою жизнь.

– Не правда… – прошептала я и подняла голову, чтобы сказать это в глаза своему любимому человеку. – Это никак не связанно. Я бы всё равно пришла.

– Правда? – погладил он меня по щеке, и было видно, что рад это слышать, но не верит.

– Абсолютная.

– Мира, раз уж у нас такой откровенный разговор, может… может ты тоже поделишься?

– Чем? – спросила я без энтузиазма, но сама ведь решила закрыть максимальное число вопросов. – Что ты хочешь знать?

– Да, в общем, всё. Я хочу всё о тебе знать, но хотя бы… когда я тебе начал нравиться?

– Ох… это, наверное, самый сложный вопрос. Не знаю, как и определить…

– Ну… может вспомнишь, что на это повлияло.

– Что повлияло? Ты думаешь, это могло произойти только здесь? Не веришь, что я и так пришла бы? – я вздохнула, понимая, что рассказать мне нужно не меньше мужа, скатилась с него, улеглась на спину рядом, головой на предоставленное им плечо и смотря в проглядывающее небо сквозь кроны деревьев, начала пытаться объяснить. – Я и сама не знаю в какой момент это произошло. Сначала, мне просто хотелось быстрее от тебя сбежать, но не выказывая при этом волнения и нервозности, так что пришлось спокойно стоять и дожидаться окончания заката. После, мне почти удалось уйти, но как мы помним, день у тебя был не самый удачный и мне стало жаль оставлять тебя там одного. Мало ли что с тобой случится, а я потом переживать буду, что могла помочь, но не помогла. Потом мы шли, а я всё думала, как бы побыстрее всё‑таки сбежать, но ты начал со мной говорить, поделился своими мыслями и я, зачем‑то, решила поддержать и высказать свои. Такой ты удивлённо‑шокированный был, что мне даже весело стало и нервозность немного улеглась. Но я всё равно была намерена уйти, а ты меня ещё и бессовестно за руку схватил, на что я чуть не среагировала раньше, чем подумала, что не очень правильно сначала ногу лечить, а потом калечить руку. И ты меня отпустил. И тогда я, совершенно не знаю как, почему и зачем, пообещала прийти ещё раз. Не хотела, не собиралась, мечтала быстрее смыться, но всё равно дала слово, – Рэйм пошевелился, пытаясь повернуться на бок, чтобы видеть меня, и я подняла голову освобождая его для удобства. – И приходить потом не хотела. Думала, не умру, если один раз не выполню, но пришла. И… я никогда в жизни больше так не смеялась. Ни до, ни после. В лесу снова стремилась сбежать и уйти, зачем‑то пытаясь тебе это объяснить, вместо того чтобы просто сделать. А затем.… ты сделал то, что сделал. Я ещё очень долго ощущала твою ладонь на предплечье, словно ожог. И на губах тоже. И я наконец скрылась. От тебя, от своей же нерешительности, от всего этого странного и непонятного…

– А что значило: «Зачем? Что ты наделал?». Особенно вторая часть, – уточнил муж, внимательно смотря мне в глаза, положив голову на подставленную руку, второй обнимая меня за талию и теребя волосы, которыми я прикрылась.

– То и значит. Что непонятного?

– Нет, фраза сама по себе ясна, но она не подходит к ситуации. По‑моему. Я скорее ожидал: «Как ты мог?» или «Как посмел?», а ты сказала так, будто я что‑то сломал, разбил, нарушил, что обратно не собрать и не исправить.

– Видишь, всё ты прекрасно понял, что имелось в виду… – усмехнулась я одними губами.

– Ммм… нет, – сощурился он не соглашаясь.

– Рэйм, что ты не понимаешь? То, что сломал меня? Разбил мою устоявшуюся жизнь? Или нарушил сложившийся, словно русло реки, ход мыслей? Хотя, наверное, правда не понимаешь… Рэйм, я боец, и одним этим словом можно описать всю мою жизнь. Сколько себя помню я тренировалась, сражалась, училась и развивалась только в этом направлении. Руководила, в том числе и мужчинами, совершенно не воспринимая их таковыми, и не разделяя людей по половому признаку. Мужчина‑женщина, для меня было без разницы и относилось это, в том числе, ко мне. Себя я девушкой тоже не воспринимала. Тренироваться, бороться, следить, охранять и иногда смотреть на солнце с облаками, единственное что меня волновало. Я знаю ещё много чего и обо всем, знаю, что и как нужно делать, слышала краем уха, да и отец вложил в меня всё, что мог, а мог он очень немало, но я никогда этим не пользовалась. У меня не было ни капли женского воспитания, как сказала Каяна, и она права. И вот это, нечто среднее, ты поцеловал, нарушив всю конструкцию мировоззрения у меня в голове. Я потеряла покой и спасалась работой, но полностью отвлечься не получалось. И я знаю, что ты долго снова ходил на ту скалу. Я видела, но боялась подойти.

– Ты же ничего не боишься.

– Да, почти ничего. И тогда я думала, что это «почти» ещё меньше, а не подхожу я, потому что сказала, что не приду. Но приходила и наблюдала издалека, злясь, что ты занимаешься пустой тратой времени и за одно мне покоя не даёшь. Спустя некоторое время решилась подойти и потребовать прекратить. Сам знаешь, к чему это привело.

– Да уж… если честно, не ожидал что получится тебя поймать и уговорить.

– Если уж честно, то и не получилось бы, если бы я не позволила, – погладила я его по шее и груди. – Но я, опять же, не могу объяснить, зачем это сделала. Не хотела, боялась, опасалась, но поддалась желанию попробовать ещё раз. Напоследок. Успокаивая себя тем, что это только для того, чтобы убедиться – это глупость и я зря так распереживалась. Убедилась. В обратном. И то, что до этого было слегка нарушено, разлетелось в дребезги окончательно и восстановлению больше не подлежало. Но и смириться с этим я сразу не могла, поэтому пришлось напомнить тебе о твоём обещании. Ждала, когда же ты уйдёшь, страстно желая, чтобы ты не сдержал данное слово. Но ты ушёл, а я осталась и провела там всю ночь. По‑моему, так и не шевельнувшись.

– Мира, если бы я знал, что можно не уходить…