Второй шанс. Ведун

Осознание самого себя. Повлекло за собой наплыв новых воспоминаний. Автобусная остановка. Утренний час пик. Интересно, что я там делал такой солидный человек, привыкший перемещаться на четырех колесах дорогого и весьма престижного авто? Ага, всё понятно, сдал свою новенькую «шестерку» (нет, не то, что вы подумали, не любимый русским народом «жигуль», а продукт германского автопрома Ауди А6) в специализированную мастерскую для планового техобслуживания. Ну там масло и прочие жидкости поменять, зашлифовать микросколы и трещинки на лобовом стекле и лакокрасочном покрытии, систему подачи топлива подрегулировать и еще кое‑что по мелочи. Обещали вернуть через сутки, вот и заставила нужда тащиться на остановку общественного транспорта и ждать маршрутку, чтобы добраться до рабочего офиса.

Пришлось выстоять приличную очередь. Впрочем, время позволяло – до начала рабочего дня еще час. К тому же, погода располагала – лето, солнышко, тепло. Отчего бы не постоять? Маршрутные такси подъезжали с обнадеживающей частотой, и довольно скоро я находился во главе вполне себе организованной толпы, и, по идее, должен был первым забраться в очередную маршрутку.

Неожиданно в мерный гул транспортного потока диссонансом врезался резкий визг тормозов. Повернул голову на звук и волосы на всем теле поднялись дыбом. На огромной скорости к остановке приближался Mercedes‑Benz G 55 AMG. Я неплохо разбираюсь в автомобилях и гелендваген по характерной рубленной форме кузова и трехлучевой звезде в круге на радиаторной решетке капота спутать с чем‑то еще весьма затруднительно. Не люблю сараи на колесах. То ли дело моя элегантная А6…

Впрочем, сравнительная характеристика транспортных средств, выпущенных на немецких и австрийских заводах, меня в тот момент меньше всего интересовала. Главным во всей представшей пред моим взором картине было то, что тяжелый автомобиль, судя по растерянной мордашке белобрысой мадам за рулем механического монстра, потерял управление и неумолимо приближался к остановке и персонально к моей беззащитной тушке. Успел заметить, что эта баба сжимает в руке прямоугольную пластиковую коробочку айфона. Не этот ли девайс послужил причиной потери управления ею автомобилем? Скорее всего, именно так оно и произошло – заболталась сучка безответственная, увлеклась и вот вам результат.

На анализ сложившейся ситуации мне потребовались доли секунды. Слева тяжеленный сарай на колесах, мчащийся на приличной скорости к остановке общественного транспорта. Сзади поджимает толпа, еще не осознавшая, что ей грозит. Так или иначе, путей для отступления нет. Однако попытаться все‑таки стоило. Оборачиваюсь и со всей дури толкаю от себя какого‑то прыщавого юношу со стереонаушниками в ушах. Наградой мне стало летящее прочь тело и непонимающий обиженный взгляд парня. Не обращаю внимания, после разберемся. Не теряя времени, устремляюсь вслед за валящимся на подпирающую нас толпу юношей. Не успеваю. Мощный удар в район таза. Слышу громкий хруст ломающихся костей и рассыпающихся позвонков. Странно, боли не ощущаю, похоже, сигналы, идущие по нервам, в отличие от звуковых волн, распространяющимся по костям скелета, еще не достигли мозга. Ну да, скорость передачи нервных импульсов на порядок ниже скорости звука. Боже, какая чушь в башку лезет! Затем еще один удар теперь в голову. Темнота.

И вновь темнота, только другая. Здесь я во всяком случае осознаю себя как умершего. Блин, я умер. Что‑то как‑то банально звучит: «Я умер». А если добавить пафоса: «Я умер!». Не, тоже не канает. Если я себя осознаю, как личность, то какой же я мертвец? Ага, живым меня также трудно назвать, получается, как‑то ни то, ни сё.

Тут что‑то резко поменялось в моем мироощущении. Где‑то вдалеке вспыхнула яркая точка, в тот же момент мою сущность будто подхватила чья‑то сильная рука и будто беззащитного котенка потащила навстречу неведомому свету. В безвременье всё тянется очень долго и в то же время происходит мгновенно. Парадокс, на первый взгляд, но это именно так. Объяснить механику я не могу, воспринимаю как данность. В какой‑то момент сияющая точка превратилась сначала в огненный шар, по мере моего приближения окружающий мир разделился на две примерно равные половинки – беспросветный мрак Великого Ничто и пылающее Нечто и я, находящийся между этими двумя противоположными стихиями. Меня все быстрее и быстрее тащило к огненной половине.

Похоже свой шанс раствориться в Ничто я потерял, теперь меня ждет Ад, – возникла и тут же погасла мысль, вместо нее появилась другая: – А разве мрачную пустоту бесконечности можно назвать Раем?

Похоже, выбора тут не дают, и мне не суждено приобщиться к блаженной нирване. Да и не очень‑то и хотелось, еще раз повторяю: я не индус. А что с огнем? А не Геенна ли это огненная, в которой мне гореть и не сгорать до скончания времен?

В какой‑то момент я оказался в бескрайнем потоке, состоящем из сияющих с разной интенсивностью субстанций сферической формы, движущихся в направлении ослепительного сияния. Нет, как таковых геометрических размеров эти объекты не имели. Просто одни светились ярче, другие были бледнее, отсюда создавалось впечатление, что какие‑то больше, какие‑то меньше. Похоже, это такие же умершие, как и я, ну, или их души, выражаясь лженаучной терминологией.

Вскоре я смог обнаружить встречный поток, состоящий из бледных искр примерно одинакового свечения. Мне вдруг стало понятно, что это такое. Это те же самые души разумных (а может быть, и неразумных) существ, только лишенные накопленной за годы жизни информационной составляющей.

Это что же получается? Огромное сияющее Нечто притягивает к себе души умерших, выкачивает из них практически всю энергоинформационную составляющую, после чего отправляет обратно для вселения в тела вновь родившихся живых существ. Перспектива неприятная, но обнадеживающая – то есть застрять в Аду или Раю мне не светит, а светит, как обещают индусы, отправиться на очередной Круг Перерождений. В голове (Боже, о чем это я. Какая, к чертям, голова?) вновь раздался слегка гнусавый навязчивый голос:

Не пей вина, Гертруда;

Пьянство не красит дам.

Нажрешься в хлам – и станет противно

Соратникам и друзьям.

Держись сильней за якорь ‑

Якорь не подведет;

А ежели поймешь, что сансара – нирвана,

То всяка печаль пройдет.

Какая сансара? Какая нирвана? Сейчас соприкоснусь с сияющей поверхностью, и у меня отнимут последнее, что я имею – мои переживания, воспоминания, как, наверное, уже проделывали со мной неоднократно. Да, кажется, где‑то в глубинах памяти сохранились воспоминания об этом золотом сиянии, что‑то связанное с избавлением от каких‑то душевных страданий и мук.

Прислушался к внутренним ощущениям. С одной стороны, освобождаешься от тяжести пережитого и обновляешься. С другой, возникает вопрос: «А для чего тогда жил, если весь твой жизненный опыт уходит неведомо куда?». Но деваться некуда. Похоже, придется в очередной раз принять неизбежное и начать новую жизнь в теле бестолкового младенца. Интересно, в чье тело меня закинет судьба? Человека? Зверя какого‑нибудь? Дерева? Или вовсе разумного чешуехвостого шестилапа из далекой галактики Ёпта‑Дракона? Ха‑ха! я еще и юморить способен.