Выбор судьбы

Мы сошли с трапа и направились на стоянку, где стояли машины такси. До города было где‑тодвадцать четыре километра, поэтому мы доехали быстро. Родной Нью‑Йорк, как я скучала по нему. Он казался еще больше, чем раньше. После деревьев в Камеруне здания высоток почти что скрывались в облаках, и это было прекрасно. Не успели мы въехать в город, как тут же встали в пробку. Вот это город, который я знаю и люблю, кругом пробки. Душные улицы наполняли многочисленные толпы людей. Мне казалось, что я нахожусь в огромном муравейнике. Все они куда‑то спешат, бегут. Но куда они бегут? Куда?!

– Ну, куда теперь?

– Как куда, в больницу. И это не обсуждается!

Я слегка скривила лицо, но промолчала. Не хотелось портить и без того плохие отношения. Из‑за этой поездки Генри стал сам не свой. У меня былапричина думать, что это все наш быстрый отъезд из Камеруна и, возможно, он ревновал меня к Карлу. Хотя, если честно, то это ужасно глупо и нелепо. Он смотрел на меня, осторожно держа взгляд на моей руке. Я уже и забыла о ней. Боль прошла, и я чувствовала себя нормально, вот только вид у меня был, наверное, еще хуже, чем в Камеруне. Очень хотелось спать, в мыслях стоял огромный кусок стейка, слегка прожаренного.

Мы стали подъезжать к больнице, и меня слегка затошнило. Вот она, обитель зла, звучит, как название фильма про зомби, но для меня это и был настоящий фильм ужасов. Мы вошли в белое здание, резкий запах пронзил мой нос, я слегка скривилась и закрыла нос рукой, Генри посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

– Вот эта та Лора, которую я знаю и люблю, – он сказал это так нежно, с легкой улыбкой на лице.

– Да уж,может, пойдем отсюда, рука уже два дня как не болит, тем более не все так страшно. Это же всего лишь маленький порез!

И тут я вспомнила все: и волка, и капкан, и жуткую боль. Вспомнила как моя рука напоминала боксерскую грушу,и слегка пожала плечами. Я знала, что он не отступит, и, хочу я этого или нет, мне всеравно придется сделать этот шаг. Мы стали подходить к кабинету врача, и, сказать по правде, меня слегка подкосило. Голова закружилась, и я немного навалилась на Генри. Думаю, ему это было гораздо приятнее, чем мне.

«Вот, сейчас все начнется, – думала я.– Я не смогу».

– Проходите, садитесь.

Врач сидел за белым столом, если честно, там все было белое. Его халат, его стул, стены в кабинете, но одно отвлекло мое внимание – это ярко‑красные ботинки. И почему среди всего белого и чистого он надел ярко красные ботинки? Мы прошли чуть ближе, и Генри посадил меня в кресло.

– Доктор, посмотрите, пожалуйста, ее руку, я боюсь это тропическая инфекция.

– Что? Какая еще инфекция? – мой голос задрожал. Я стала ловить на себе его взгляд, но он смотрел прямо на доктора.

– Я не знаю, но лучше проверить. Карл сказал…

– Карл? Причем туг он? Генри, что происходит?

– Так, успокойтесь, милочка.

– Может, не надо? – я периодически смотрела то на Генри, то на доктора.

– Лора! Ты мне обещала! – его слова были полны серьезностии просьбы. Я тяжело вздохнула и протянула ему руку.

–Так, давайте мне вашу руку, у меня мало времени, меня ждут пациенты.

– Вот,–рука была до сих пор перевязана клочком от моей майки, и я слегка смутилась.

Я не знала, чего ожидать. С тех пор, как я ее поранила, прошло почти несколько дней. И я не смотрела больше на рану, мне хватило только жуткой боли и невыносимого жара. Я зажмурила глаза и отвернула голову. «Я не буду на это смотреть», – говорила я сама себе, мысленно предвидя что‑то ужасное. Я понимала, что простая рана не будет так болеть, я много раз падала. Правда, я лечилась дома, но такого не чувствовала никогда.

– Так, что тут у нас?–на мгновение воцарилась пауза, через некоторое время голос врача прозвучал серьезно и высокомерно. – Вы издеваетесь надо мной?

– В смысле? – Генри нагнулся посмотреть и начал дергать меня за руку.

«Да что там? Все плохо?» – я не открывала глаза, но он с такой силой меня дергал, что мне пришлось посмотреть на него.

– Лора, ты сказала, что у тебя сильный парез. Я же видел, на что была похожа твоя рука! –он нервно смотрел на меня,

–Доктор, она была похожа на огромный кабачок, понимаете?

– Молодой человек, я с вами теряю драгоценное время, а меня больные ждут. Прошу покинуть кабинет.

Я взглянула на руки и ничего не увидела. Просто, как сон. Рука была полностью в порядке, как будто этого пареза и вовсе не было. Если присмотреться, то можно было увидеть небольшой еле заметный шрам. Как будто с пореза прошло несколько лет. Я стала рассматривать ее, крутить и даже забыла, что нас попросили покинуть кабинет.

«Что это со мной? Не может быть!» – я все не могла понять, как ране удалось так быстро затянуться.

– Но как? Я не понимаю!

– Я тем более!

– Простите, нам очень стыдно… Мы прости…

– Нет, вы, наверное, точно издеваетесь надо мной! Дорогая моя, это больница, понимаете,больница! А вы устроили тут, извинитеза сравнение, какой‑то цирк! Прошу. – он показал на сторону двери, затем опустил голову и стал что‑то писать в блокноте.

Я встала, и мы вышли за дверь. Мы шли молча. Генри даже не смотрел на меня. Я понимала, что он чувствует себя дураком, я и сама не могла объяснить чудесное заживление моей раны. Но дело в том, что теперь я чувствовала себя виноватой. Ведь получается, Генри зря уехал из Камеруна, ая могла бы и раньше посмотреть руку. Молчание длилось, и по дороге домой слышно было только, как таксист бурчал что‑то себе под нос. Меня это жутко напрягло, и я не смогла больше молчать.

– Ты мне не веришь!

Молчание продолжилось, я почувствовала себя еще более паршиво. Теперь я должна была сделать что‑то. Ведь я знала правду, знала из‑за чего произошла вся эта нелепая ситуация. Боли не было. По телу пробежала мелкая дрожь.

– Скажи, ты так хотела поскорей домой, что выдумала весь этот спектакль?

– Генри, нет! Послушай, мне очень жаль, что так получилось, правда.

– Не надо. Теперь, наверное, ты довольна, ведь тебя ждет твоя потрясающая статья в New York Times.

– Генри, да послушай…

Но он резко перебил меня, обернувшись, и попросил водителя притормозить.

– Хватит, Лора! Довольно! Я устал от этих игр. Ты просто карьеристка, наверняка, ты собой гордишься. Я‑то думал, что у тебя серьезная травма, я места себе не находил. Я должен был защищать тебя, а ты так легкомысленно себя повела. Ты хоть представляешь, сколько времени я уговаривал Университет Археологии разрешить мне эту поездку.

– Прошу, послушай меня, я, правда, поранила руку, я не знаю, как такое могло произойти, правда! Я удивлена не меньше твоего…

– Все, я больше не хочу слушать этот бред!