Выбор судьбы

Пожалуй, о встрече с волком лучше никому не говорить, по крайне мере, Генри точно. Но мне хотелось с кем‑то поделиться, спросить, правда ли здесь есть такие большие волки, и странно, что вчера наши гиды не предупредили нас о том, что в лесу находится дикий зверь. Или же это всего лишь мое воображение, и мой разум на солнце просто играет со мной? Но все становилось реальней, как только я видела капкан с его кровью. Странно все это. Я пошла обратно на то место, от которого я услышала треск, и стала ждать Генри, Карла и остальных.

Наконец, издалека стали видны силуэты. Мое сердце стало часто биться, но я не должна была показывать, что что‑то не так. Я постаралась взять себя в руки. Они подходили, и я сделала глубокий вдох и слегка улыбнулась. Генри шел впереди, его взгляд был немного усталым, но когда он меня увидел, то подбежал ко мне и обнял так сильно, как будто мы не виделись целую вечность.

– Лора, как же я испугался, когда не нашел тебя в лагере. Почему, почему ты ушла? –он был так встревожен.

– Ну как же. Ведь ты меня оставил одну в лагере, как маленькую девочку. Но я тоже не промах. Кстати, как поход, что интересного успели найти, пока я спокойно спала и видела сны?!

– Вообще‑то мы уезжали утром в близлежащую деревню за провизией, а когда приехали, то Карл сказал, что тебя нет. Он места себе не находил и я, кстати, тоже, –он отошел от меня и нахмурился, смотря себе под ноги.– Почему ты не предупредила Карла, что решила сама погулять по местным джунглям? А если бы с тобой что‑нибудьслучилось?

– Генри, я подумала, что вы ушли в лес, а меня не стали будить. Тем более я думала, что и Карла тоже нет. Кстати, а где это он?

Я смотрела на Генри слегка виноватым взглядом, понимая, что сглупила. Но тут я вспомнила, что у меня открытый порез на запястье: «Блин, Генри меня убьет». Я потихоньку убрала руку за спину, чтобы никто не увидел, но рана очень болела, и мне приходилось сдерживать боль. Тогда я сказала Генри, что нашла прекрасное и очень старинное место, тут недалеко, и мы отправились туда.

– Идите, я сейчас подойду.

– Хорошо, смотри, не потеряйся опять.

– Очень смешно!

Генри заулыбался. Он пошел вперед, пробираясь через заросшие кустарником и сухими ветками камни. Я немного подождала, когда они все скроются из виду, и направилась снова на то место, где я встретила этот странного волка. Сидя на корточках и рассматривая место трагедии, я хотела достать ловушку и убрать ее в такое место, чтобы больше никто не смог пораниться об нее.

Но она оказалась на удивление тяжелой, и, когда я подняла ее и стала нести к реке, она чуть не выпала у меня из руки, но я смогла удержать ее. Она соскользнула и поцарапала меня около запястья, рядом с моей раной. Рука жутко заныла, боль пронзила меня новым потоком. Я бросила железку на землю и схватилась за руку.

Чувство, что меня режут ножами, кровь сильным потоком хлынула к руке. Я чуть не закричала.

«Что это со мной?». Но на свой же вопрос я не смогла дать объяснений. Первый порез, конечно, болел, но такой боли я не испытывала, наверное, ни разу. И я вспомнила о родителях, наверное, только ужасная душевная боль и разочарования могли сравниться с этим. Рука слегка разбухла. Я ничего не смогла придумать лучше, чем оторвать от своей футболки клочок и перебинтовать свою руку. Тогда я не могла догадаться, что при порезе в мою руку попала кровь волка. Но я решила, что по приезде домой я схожу к ветеринару, чтобы поставить укол от бешенства или что там нужно в таких случаях. И тут я вдруг вспомнила, что меня где‑то ждали. «О, боже мой! Генри! Он меня точно убьет»,–я резко направилась к нему. Когда я пробралась через кустарники, то увидела, как наши гиды ходят кругами, падая на колени и делая какие‑то странные ритуалы, если честно, несколько часов назад я бы этому удивилась. Но за небольшой промежуток времени со мной произошло много чего непонятного, и я не обратила на них внимания. Генри же стоял у колонны, рассматривая выделанные из камня скульптуры.

– Иди‑ка сюда, – он позвал меня жестом руки, не поворачиваясь.

– Как думаешь, что это? Какого это века? – я сделала удивленный вид.

Мне было действительно интересно. Он начал рассказывать мне о том, что он смог узнать. Ночь со словарем и поездка с нашим прекрасным переводчиком Карлом не прошли бесследно. Он уже мог самые простые вещи спрашивать у наших местных друзей.

– Я думаю, это ХVIII век или начало ХIХ. Может, даже и конец. Как мне сказали наши гиды, это место священное. По их легенде здесь жили первые племена,– Генри резко повернулся и посмотрел на мою реакцию.

– Теперь понятно, что они и ведут себя странно. Я немного повернулась и посмотрела на парней, которые сидели на коленях и закрытыми глазами произносили что‑то на своем языке.

– Генри, что они говорят? Сможешь перевести?

Мы подошли чуть ближе. Генри стал внимательно вслушиваться в их таинственный и загадочный язык. Он достал свой словарь и начал в нем что‑то черкать карандашом, который он достал из рюкзака. Через несколько минут молчания он, наконец, заговорил, и какое было удивление у меня, ведь то, что они говорили, было почему‑то связано с тем приданием, о котором нам рассказывали вчера у костра.

– О великие духи природы! Примите наше почтение. Мы чтим ваши традиции. Ночных охотников не видно. Лугару больше не посещают. Хамаки – вождь наш. Услышь и помоги нам, явись нам и мы поймем, что должны сделать за племя, за тех, кто положил свои головы из‑за охотников… О наш отец.

– Мне кажется, если честно, не в обиду, но это просто какой‑то бред! Ты еще деревню не видела, такое чувство, что они не знают, что такое цивилизация, я многое узнал об их культуре. Знаешь, Лора, они, оказывается, потомки племени вождя Хамаки. Я сам был в шоке.

– Да ладно?! – я удивилась.

– Если честно, от этих разговоров я есть захотел. Может, вернемся в лагерь?

– А ребята?

–Ну, я думаю не нужно их отвлекать. Я запомнил дорогу.

Но тут один из наших местных друзей встал и злобно посмотрел на меня. От его взгляда мне стало не по себе, ноги подкосились, такое чувство, что он за что‑то меня жутко ненавидел. Но что я ему сделала? Я с ним даже не разговаривала, потом он толкнул своего друга и начал что‑то громко ему доказывать. Он кричал, размахивал руками, тыкал на меня пальцем и смотрел на нас с таким прискорбным видом.

Я опустила голову и поняла, что Генри смотрит на мою забинтованную руку. Ну все, мало того, что гиды меня ненавидят, хотя я не знала причины их ненависти, то теперь и от Генри не отвертеться, что ему сказать? Правду? Нет, он не поймет, не поверит. Генри верит только тому, что доказано, что имеет научное объяснение и что можно потрогать руками.

А огромный волк, моя рана и ужасная пронизывающая боль – не самое ощутимое, что можно назвать реальностью. Он подумает, что я просто хочу ему отомстить за то, что он не поверил в историю, что он считает меня легковерной и наивной. Я должна была, что‑то придумать, соврать. Если вы были бы на моем месте, вы, наверное, сделали бы что‑то подобное. Взяв мою руку, он начал ее разматывать, но я резко вырвала ее и убрала за спину.

– Что это? – удивленно и немного серьезно спросил Генри.

– Рука, –я немного улыбнулась, но знала, что он настроен серьезно.