Я слишком много думаю…

– Что? Что? Что? Что самое жуткое? – захныкала я из‑под свитера. – Расскажите!

– Нет, не буду, – твердо отказал старик. – Ты и так спряталась в свитере, что один нос торчит. Это всё пустые мифы. Не хочу тебя понапрасну страшить, а то бессонницей замучаешься.

Старик допил кофе и вручил мне чашку.

– До завтра! Спасибо за кофе!

Дедуля перепрыгнул через перила балкона и спустился по пожарной лестнице так же ловко, как и поднялся. А я снова осталась одна. В ещё большем замешательстве, чем прежде.

Я сидела на полу балкона, но ощущала себя воздушным шариком, подвешенным в пустоте. Невесомо. Глупо. Непонятно. Без опоры и направления.

Что старик По не договорил? Почему статую Джонателло оставили в Лиловом Доме? Кто и зачем заковал алхимика в гремучие цепи? Кому понадобилось сдерживать статую, которая и так каменная? Или же… ему суждено ожить вновь?

По моей спине побежали колючие мурашки. Ледяные. Режущие. Волнительные.

Рассказ старика, будто ключ, разомкнул мистический канал в моей душе. Совсем как после страшилок, которые в детстве слышишь у ночного костра. Теперь везде мерещатся монстры, заговоры и проклятья. Любой шорох заставляет вздрогнуть. Любой скрип уносит сердце в пятки. Любой отблеск в зеркале таит замогильный холод.

Я встала на ноги и вернулась в квартиру. Дверь на балкон закрыла резко, плотно, до щелчка. Даже задернула тяжелые бархатные шторы, но ничего не помогло.

Весь оставшийся день шёл наперекосяк. То спицу выроню, то в нитках запутаюсь, то Моклю потеряю из виду…

Но самое мерзкое, что теперь я чувствую чужое присутствие за своей спиной. Незримое. Обволакивающее. Витающее в воздухе, будто бледный призрак.

Я включила лампу и усиленно вязала до самой ночи. Рядок за рядком, рядок за рядком, рядок за рядком. В глазах уже рябило, а шея ныла от напряжения, но мирное постукивание спиц вселяло покой и уют.

***

Следующим утром я проснулась разбитой и мрачной. Тело придавило свинцовой тяжестью, которая текла по жилам вместо крови. Голова трещала, а во рту пересохло.

Я заварила чай, но боялась выйти на балкон. Сцепив зубы, я стукнула кулаком по столу:

– Соберись, Дарантия! Хватит себя накручивать! Не позволяй дурацкой мраморной статуе управлять твоей жизнью!

Я лихо подтянула пижамные штанишки, решительно открыла дверь и вышла на балкон.

День выдался пасмурным, как и моё настроение. Чёрные тучи закрутились над Лиловым Домом, будто адская сахарная вата. Купол неба в особенности сгустился над Джонателло. За крыльями алхимика бурлили смоляные вихри, напоминающие воронку из потустороннего мира.

 

Конец ознакомительного фрагмента