Я слишком много думаю…

Я молча наблюдала за перепалкой взрывной парочки. Как показал опыт, если их не перебивать, то они забудут о моём существовании и отправятся по своим делам.

Честно говоря, это мой коронный способ решения проблем – долго‑долго размышлять, анализировать и медлить, а потом… проблема проясняется или рассасывается сама. Ещё ни разу эта тактика не подводила.

«Просто подождать». Авторская методика Дарантии.

– Зря не веришь! Отмывание сахара – это не шутки! – продолжал спорить По. – Дальше криминальные рожи перейдут на вещества потяжелее! Мёд, варенье или сгущенку!

– Ты сказал, сахар? Точно, сахар! – взвизгнула старушка Мо и даже подпрыгнула. – Мы же опаздываем на распродажу сахара!

Бабуся схватила мужа под локоть и потащила прочь. Супруги ковыляли дружно: старик хромает на правую ногу, а старушка – на левую. Вместе они – единый здоровый пешеход.

Совсем скоро они скрылись в арке, обвитой густым плющом.

Внутренний двор Лилового Дома действительно очень‑очень красивый. Мощёный. Древний. Таинственный. В центре серебрится фонтан, а напротив моего балкона темнеет часовая башня. Её шпиль острый, как язык старушки Мо. В мутных окнах иногда мелькают тени, но люди там не живут…

Двор окружен зданием со всех сторон. Как только я поселилась в Лиловый Дом, стеснялась выходить на балкон, потому что отовсюду на меня смотрят такие же балконы и окна. Но вскоре поняла, что соседям на меня наплевать. Они заняты своими делами: сушат белье, курят или вытряхивают ковры.

Все эти домашние действия выглядят крайне нелепо на фоне готического замка. Царящее вокруг мрачное величие тоже в шоке.

Но только я замечаю эту нелепость, потому что я сильно отличаюсь от остальных жильцов. Им неведомо это щемящее чувство. Чувство, которое я знаю очень хорошо. До боли в костях и желудке. Это чувство – чувство неподходящести. Где бы я ни была, что бы ни делала, я везде остро ощущаю, что не вписываюсь. Я везде не на своём месте.

Лиловый Дом просто орёт незримыми, мистическими сигналами, но люди их в упор не замечают.

Угрожающе разинув пасти, со всех крыш глядят крылатые горгульи: драконы, львы и химеры. По углам возвышаются резные колонны и мраморные статуи. Карнизы роскошествуют древней лепниной. Чердачные окна сверкают мифологическими витражами. И тут мы. Современные людишки. Копошимся, будто муравьи, попавшие на приём к английской королеве.

Как бы в подтверждение моих мыслей, во дворе стало шумно и оживленно. Вон взлохмаченная мамаша с силой тянет своих детишек в школу. Малышня пищит и хныкает, сгорбившись под разноцветными ранцами.

А вон компания местных старичков отправилась в парк, чтобы весь день играть в шахматы и кормить голубей. Целый пакет хлеба прихватили. Я уверена, что после обеда старик По улизнёт от своей старушки и поспешит к друзьям. Дедуля обожает шахматы. И голубей.

А вон весёлая группка студенток, снимающих квартиру на пятом этаже, бегут на утреннюю аэробику… Все в лосинах и тугих топиках. Аж грудь сплющилась. Однажды я хотела подружиться с этими девчонками, но дело засохло на корню. Они так громко спорили о низкоуглеводной диете, что даже не услышали, как я с ними поздоровалась и попыталась начать беседу. Всё желание отпало. Не люблю компании, где нужно перекрикивать других, чтобы быть услышанной. Такое общение высасывает из меня всю энергию. Я чувствую себя ненужной, незаметной, скучной… А ведь я много знаю о низкоуглеводной диете! Больше, чем любая энциклопедия. Э‑э‑х. Знания пропадают.

Я с досадой отхлебнула остывший чай. Моя розовая чашка успела обидеться, что я надолго оставила её без внимания. Прости, чашечка.

Я в сотый раз призадумалась. Что я за человек такой? Мне хочется иметь подруг и… одновременно не хочется. Мне хочется головокружительных приключений и… одновременно не хочется. Мне хочется любви и… Нет, пожалуй, любви мне хочется однозначно. Сильно–сильно хочется. До жгучей тоски в сердечке.

Во двор вошёл новый персонаж.

Я чуть не выронила чашку! Сердце сжалось, как бешеное. Это же Симпатяш! Так я прозвала неизвестного парня, который изредка появляется во дворе.

Он очень‑очень‑очень симпатичный. Скульптурные, мужественные скулы с разбега врезаются в мою бедную девичью душу! А крепкая шея с острым кадыком нещадно разбивает моё сердце на части. И глаза… Глаза невероятные! Карие. Кошачьи. Такие большие и искристые, что в них можно влюбиться даже из космоса. Утонуть и не выплыть. Заблудиться и пропасть без вести… Вот какие у него глаза.

Я мечтательно вздохнула, а затем облизнула пересохшие губы.

Симпатяш смахнул со лба прядь черных волос и я невольно застонала. Как хорош, чертяка! Любовалась бы им целый день. Услада для глаз. Танец для сердца. Щекотка для нервов. Бесплатный источник дофамина, серотонина и остальных гормонов радости. Чувствую, как душа воспарила к небесам, подхваченная ванильным потоком.

Симпатяш пересек мощёную площадь, направившись в дом. Его ботинки оставляют грязные следы. Интересно, чем он занимается? Красавчик всегда одет в удобные джинсы и просторную футболку, а за плечами болтается огромный рюкзак с набитыми карманами. Из карманов торчит всякая дичь: бутылка с синей водой, треснувший фонарик, цепь с рубиновым амулетом, связка ржавых ключей, карта местности и даже… сломанная лопата! Однажды он шел с букетом засохших роз. Второй раз – с узорчатой саблей. В третий – тащил ржавый сундук, заполненный колбасой и хлебом. Не соскучишься.

Симпатяш глянул вверх.

Я отпрыгнула назад, как кипятком ошпаренная. Пулей метнулась в квартиру и закрыла за собой дверь. Сердце колотится, будто сумасшедшее.

Я прислонилась спиной к балконной двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Даже дыхание сбилось.

Не хватало прямо сейчас встретиться взглядами с Симпатяшем! Чтобы он увидел меня в таком ужасном виде: сонную, опухшую, растрепанную. Я же чучело в пижаме!

Симпатяш наверняка предпочитает девушек модельной внешности, у которых осиная талия, идеальная прическа и грудь от ушей. Ой… В смысле, ноги от ушей. Грудь от ушей – это спаниель какой–то.

Я замерла в ужасе. А вдруг у него уже есть девушка? Сногсшибательная, стройная, гламурная красотка? Сердце полоснуло острой болью, будто ножом резануло. В глазах противно защипало.

Я шлепнула себя по лбу. Очнись, дурёха! Вообще с ума сошла? Приревновала чужого парня к его собственной девушке! А потом обиделась на них обоих и расстроила саму себя. Молодец, нечего сказать!

Я горько вздохнула и сползла на пол, усевшись по‑турецки. Пижамные штанишки собрались складками и на них залезла Мокля – моя домашняя черепаха. Я почесала её шершавый панцирь. Мокля вжала голову и поглядела на меня своими мудрыми глазками. Я шутливо пожала её мягкую лапку.

– Мокля, я схожу с ума?

Мокля высунула голову, как будто говоря: «Конечно нет!»