Я слишком много думаю…
– Ты не виновата, – сердобольно утешила я. – Просто селфи искажают пропорции лица. Я об этом читала. Те части тела, которые ближе всего к фронтальной камере, кажутся самыми крупными. Но это иллюзия. Около 50% людей, которые обращаются к пластическим хирургам для уменьшения носа, решились на это из–за искаженных носов на селфи. На самом же деле, у них замечательные носы.
– Правда?
– Конечно! Ведь в зеркале нос кажется намного меньше, чем на фотках. Верно?
– Да, это точно, – согласилась Зоя. – Ты меня успокоила!
– Всегда пожалуйста, – скромно ответила я. В моём сердце разлилось приятное, медовое чувство. Неужели я помогла? Неужели куча информации, роящейся в моей голове, оказалась кстати? Неужели я способна вот так непринужденно беседовать?
– Давай я насыплю тебе стакан сахара, о котором просила Ника, – предложила я.
– Давай!
Ника продолжала самозабвенно позировать, а мы потопали на кухню.
Кухня у меня персиковая. Маленькая. Уютная. Девчачья. На стульях лежат лоскутные подстилки с рюшами по бокам, а чайник укутан грелкой‑курицей, которую я связала из желтых ниток. Весь холодильник увешан магнитами и фотографиями.
На одном фото я обнимаю высокого, мускулистого блондина.
– Ого! Кто этот красавчик? – загорелись глаза Зои.
– Мой брат Дарий. Он учится заграницей, – ответила я и горько добавила. – Все лучшие гены достались ему.
– О чём ты говоришь? – Зоя возмущенно надула свои круглые щёчки. – Вы оба как с обложки журнала!
– Ага‑ага, – скептично крякнула я. – Слушай… Я бы угостила чаем, но у меня нет чашек для гостей. Извини. Ещё не купила. Да и гостей у меня пока не бывало…
– Всё нормально, – замахала руками Зоя. – За что ты извиняешься? Мы и так ворвались без предупреждения.
Зоя обошла вокруг кухни и села за стол, теребя край кружевной салфетки.
– Ты очень красиво вяжешь, – сказала она.
– Спасибо, – ответила я, пока насыпала сахар в стакан.
– Я тоже увлекаюсь рукоделием. Веду творческий кружок для маленьких детей, – сказала Зоя.
– Как мило! – я подсела за стол и протянула Зое стакан сахара.
– Спасибо.
– Тоже вяжешь? – спросила я.
– Совсем немножко. Я больше специализируюсь на изделиях из бумаги: оригами, аппликации, квиллинг, папье‑маше, скрапбукинг.
– О! Я всегда мечтала заняться скрапбукингом! Оформить пару альбомов и подарить родителям, например. Но руки никак не доходят! – призналась я.
– Хочешь, дам тебе пару уроков? А ты взамен научишь меня вязать крючком? – предложила Зоя.
– По рукам! – просияла я.
Похоже, у меня наметились регулярные девчачьи посиделки! Ура‑а‑а!!! Нужно срочно прикупить чашки для чая.
– Эй, тихони! – вошла в кухню Ника и плюхнулась на ближайший стул. – Уже подружились? Так и знала, что вы поладите. Теперь под моим крылом будут целых два интроверта!
– Пф! – в один голос фыркнули мы с Зоей.
– Я таких классных фоток нащёлкала! – похвасталась Ника.
– В Лиловом Доме множество красивых локаций. Ты найдешь много интересного, – сказала я и принялась загибать пальцы. – Скульптуры. Башни. Лепнина. Арки. Ажурные кованые решетки, балконы и ворота.
Ника беспокойно заерзала на стуле и опустила взгляд. Её беззаботное лицо омрачилось тревогой.
– Ммм… Да‑да, конечно, – пробормотала она.
– Чего потухла? – удивилась Зоя.
– Ничего.
В кухне повисла тягучая тишина. Мы с Зоей недоуменно переглянулись.
– Выкладывай! Явно что‑то не так! – с нажимом потребовала Зоя у сестры.
Ника обвела нас заботливо‑оценивающим взглядом. Она будто прикидывала, выдержим ли мы то, что она сейчас расскажет.
– Ладно! – выдохнула она и положила в центр кухонного стола смартфон. – Дело в том, что я уже пыталась сделать фотографии на фоне местных достопримечательностей. Но… Здесь творится какая‑то чертовщина! Смотрите!
Мы дружно склонились над экраном и Ника принялась листать фотки. Чем дальше она листала, тем больше наши глаза наполнялись ледяным ужасом и первобытным, животным страхом перед неизвестностью.
На всех фотках был размытый фон! Только Ника была четкой.
Мало того! За её спиной выползали какие‑то надписи огненной латынью и даже… мутные очертания лиц! Бледные, студенистые, расплывчатые образы походили на привидений. Замученные лица выплывали из темноты. Пустые глазницы и дымчатые длинные бороды… Кое‑где вихрился туман. Если сощуриться, то он сгущался в форму черепа или жуткой пентаграммы с рогатой головой посередине.
Моё сердце неистово заколотилось. Пугающие картины проникали под кожу до самых костей. Ажурные решетки, скульптуры и арки – на снимках всё мутировало и принимало другую форму, чем в реальности. Будто Лиловый Дом посылал смертоносные, призрачные сигналы. Предупреждал. Или отпугивал. Пока не ясно.
Я нервно сглотнула. На лицах сестёр тоже читалась паника.
– Всё! Хватит! – воскликнула Зоя и накрыла экран ладонью.
Воцарилась замогильная тишина.
Круглые часы на стене мерно тикали. А возня Мокли в террариуме немного успокаивала.
– Наверняка этому найдётся рациональное объяснение, – прошептала я. Хотела произнести слова уверенно, но голос предательски ломался.
– Конечно! – звонко воскликнула Ника. Она напустила небрежный вид. – Какие‑то оптические иллюзии. Вот и всё!
– Да‑да! – подключилась Зоя. – Я слышала, что в этом доме проживали фокусники, шуты и кукловоды. Наворотили своих приколов, чтобы пугать людей. Ничего больше!
Мы натужно рассмеялись, но смех вышел обрывистым, резким, испуганным.
– Посидите ещё немножечко, – взмолилась я. – Не хочу оставаться одна.
– Без проблем!
Девчонки сбегали в свою квартиру. Они принесли чашки и коробку шоколадных конфет. Я достала из холодильника остатки вишневого пирога и заварила ароматного чая с лимоном. Хорошо посидели. Душевно.
За весёлой болтовней наши сердца окончательно потеплели и успокоились.
Чай растекся по телу приятной, согревающей волной. Я буквально расплылась по стулу, с упоением слушая смешные рассказы Ники о её блогерской жизни и рассказы Зои о проделках детишек в её кружке.
